УЧАСТИЕ ФАКТОРОВ АНГИОГЕНЕЗА В ПАТОГЕНЕЗЕ ОЛИГОМЕНОРЕИ У ПОДРОСТКОВ

Андреева В.О., Андреева С.С., Латынин А.Н., Петров Ю.Н. Участие факторов ангиогенеза в патогенезе олигоменореи у подростков. Фармакология & Фармакотерапия. 2025; 3: 22–28. DOI 10.46393/27132129_2025_3_22–28

Актуальность изучения патогенеза олигоменореи у подростков обусловлена ее недостаточной изученностью и доволь-
но высокой распространенностью – до 20%, а также ростом пролиферативных заболеваний репродуктивной системы,
дебютирующих олигоменореей, в основе формирования которых лежит нарушение ангиогенеза.
Цель исследования: изучение патогенеза олигоменореи у подростков путем исследования взаимосвязи маркеров ова-
риального резерва и системной продукции факторов ангиогенеза.
Материал и методы. Обследованы 184 девочки-подростка (средний возраст – 16,2 (17,2; 15,6) года), из них 144 стра-
дали олигоменореей и 40 – здоровые. У всех пациенток дополнительно к исследованиям, включенным в «Стандарт
специализированной медицинской помощи несовершеннолетним при олигоменорее и аменорее», проведено определе-
ние сывороточной концентрации антимюллерова гормона (АМГ), сосудисто-эндотелиального фактора роста (СЭФР)
и тромбоспондина-1 (TSP-1).
Результаты и выводы. Пациентки с олигоменореей были ретроспективно разделены на 3 группы в зависимо-
сти от уровня АМГ: 1-я группа (n = 30) – уровень АМГ ≤ 1,49 нг/мл; 2-я группа (n = 75) – 1,5–5,19 нг/мл; 3-я группа
(n = 39) – > 5,2 нг/мл. Полученные результаты позволили сделать следующие выводы:
1) при низком уровне АМГ превалируют проапоптотические эффекты TSP-1 над проангиогенными эффектами
СЭФР, уменьшение числа фолликулов и увеличение их диаметра, высокие показатели фолликулостимулирую-
щего гормона ФСГ и гипоэстрогения, что проявляется формированием преждевременной недостаточности яич-
ников;
2) при нормальном уровне АМГ преобладают проангиогенные эффекты СЭФР, увеличение объема яичников
за счет стромального компонента и гиперандрогения, что указывает на формирование В-фенотипа синдрома
поликистозных яичников (СПКЯ);
3) при высоком уровне АМГ преобладают проангиогенные эффекты СЭФР за счет снижения уровня TSP-1, уве-
личение объема яичников, числа антральных фолликулов, гиперандрогения, ановуляция, что свидетельствует
о полном фенотипе А СПКЯ.

Несмотря на проводимые исследования
механизмов фолликулогенеза, роль ин-
дукторов и ингибиторов ангиогенеза
в процессе роста и созревания фол-
ликулов изучена недостаточно [1, 2].
Ангиогенез является сложным многоэтапным про-
цессом формирования сосудов из уже существую-
щей капиллярной сети путем прогрессивной инвазии
и прорастания эндотелиальных клеток [3]. Цикличе-
ский ангиогенез – физиологический процесс, который
в норме происходит ежемесячно только в эндометрии
и яичниках под контролем лютеинизирующего гор-
мона (ЛГ) [2, 4–6]. В других неповрежденных тканях
взрослого человека циклический ангиогенез не выяв-
ляется [5].
Основным индуктором циклического ангио-
генеза выступает сосудисто-эндотелиальный фактор
роста (СЭФР). В некоторых исследованиях установ-
лено участие ростовых факторов в аутопаракринной
регуляции биосинтеза стероидов в яичниках [7]. Из-
вестно, что данные факторы принимают активное
участие в процессах роста и пролиферации как нор-
мальных, так и патологически измененных биологи-
ческих тканей [8].
Работы последних лет свидетельствуют о том,
что изменение процессов циклического ангиогене-
за вызывает нарушение васкуляризации фолликулов,
что препятствует их росту и может способствовать
как атрезии, так и персистенции на различной стадии
зрелости, вплоть до кистообразования [1]. Неадекват-
ная васкуляризация желтого тела приводит к недоста-
точности лютеиновой фазы и, как следствие, развитию
гинекологической патологии, ассоциированной с проге-
стерон-дефицитным состоянием [1]. В настоящее время
ангиогенез, не относящийся к нормальным физиологи-
ческим процессам, рассматривается как ключевой фак-
тор в развитии опухолевых процессов и маточных кро-
вотечений [5, 9, 10].
К ингибиторам СЭФР можно отнести тром-
боспондин-1 (TSP-1) – гликопротеин тромбоцитов,
опосредующий клеточную сигнализацию, который
был обнаружен в клетках теки и гранулезы фоллику-
лов яичника [3]. TSP-1 ингибирует адгезию, проли-
ферацию и миграцию эндотелиальных клеток in vitro,
а также ангиогенез in vivo [11]. Ингибирование ангиогенеза
происходит через индукцию апоптоза эндоте-
лиальных клеток и атрезию фолликулов.
В работах отечественных исследователей по-
казано, что в основе патогенеза целого ряда заболе-
ваний, в том числе синдрома поликистозных яич-
ников (СПКЯ), лежит дисбаланс между факторами,
регулирующими процессы пролиферации и апоптоза
клеток [12, 13].
На этапе планирования данного исследования
нами была сформулирована научная гипотеза: фор-
мирование овариальной дисфункции может быть
обусловлено нарушением процесса циклического
ангиогенеза, приводящим к нарушению фолликуло-
генеза.
Цель исследования – изучение патогенеза олиго-
менореи путем исследования взаимосвязи маркеров
овариального резерва и системной продукции факто-
ров ангиогенеза у подростков с олигоменореей.
Материал и методы
В исследовании приняли участие 184 девоч-
ки-подростка, из них 144 пациентки, страдающие оли-
гоменореей (N91.3 и N91.4 по Международной клас-
сификации болезней 10-го пересмотра), и 40 здоровых
девочек, составивших группу контроля. Группы не име-
ли статистически значимых различий по возрасту
(средний возраст – 16,2 (17,2; 15,6) года). От всех паци-
енток и их законных представителей было получено со-
гласие на участие в исследовании. Проведение исследо-
вания было одобрено локальным этическим комитетом
ФГБОУ ВО РостГМУ Минздрава России.
Все подростки были обследованы в соответствии
со «Стандартом специализированной медицинской по-
мощи несовершеннолетним при олигоменорее и амено-
рее» [14]. В дополнение к исследованиям, включенным
в стандарт, определяли сывороточную концентрацию
антимюллерова гормона (АМГ), СЭФР и TSP-1. Иссле-
дование СЭФР и TSP-1 в сыворотке крови проводили
с помощью тест-системы Invitrogen (США). Для расче-
та индекса свободного тестостерона (ИСТ) применя-
ли формулу, предназначенную для расчета свободной
формы половых гормонов: ИСТ = общ. Тs / ГСПГ × 100,
где общ. Тs – общее содержание тестостерона в сыво-
ротке крови, ГСПГ – уровень глобулина, связывающего
половые гормоны.
Общая
статистика оценена в формате результа-
тов – медиана, интерквартильный размах (Ме, Kv 75%,
Kv 25%) [15]. Для оценки связи между исследуемыми
параметрами выполняли корреляционный анализ
по Спирмену с допустимой ошибкой р < 0,05. Исследо-
вание различий данных для несвязанных групп паци-
енток проводили с использованием критерия Манна–
Уитни, для связанных групп – критерия Вилкоксона
в пакете прикладных программ Statistica 6.0. Количе-
ственные переменные представлены в виде средних
значений и медианы с 1-м и 3-м квартилями.
Результаты и обсуждение
По окончании набора материала пациентки
с олигоменореей были ретроспективно разделены
на 3 группы в зависимости от уровня АМГ в сыворот-
ке крови. В 1-ю группу были включены 30 пациенток
(20,7% от общей численности участниц исследования,
страдающих олигоменореей) с низким уровнем АМГ –
до 1,49 нг/мл, 2-ю группу составили 7 (52,4%) пациен-
ток с нормальным уровнем АМГ – 1,5–5,19 нг/мл; в 3-ю
группу вошли 39 (26,9%) пациенток с высоким уров-
нем АМГ – более 5,2 нг/мл (табл. 1).
Зарегистрированные нами показатели сыворо-
точного содержания АМГ в группе контроля согласу-
ются с результатами, полученными в работах [16–18].
Максимальный уровень АМГ в сыворотке крови был
у пациенток 3-й группы – 7,45 [8,8; 6,5] нг/мл, при этом
диаметр фолликулов у них не превышал 4,8 [5,2; 3,4]
и 5,2 [5,8; 3,9] мм, а число фолликулов было достоверно
больше, чем в яичниках пациенток 1-й, 2-й и контроль-
ной групп. Кроме того, объем яичников у пациенток
3-й группы также был максимальным относительно
1-й, 2-й и контрольной групп (р < 0,05) (табл. 2).
Показатели гонадотропинов имели экстремумы
только в 1-й и 3-й группах. Наиболее значимые межгруп-
повые различия в уровне половых стероидов были выяв-
лены также у пациенток 1-й и 3-й групп (см. табл. 1).
Результаты корреляционного анализа показали
обратную взаимосвязь высокой силы между уровнем
АМГ, диаметром фолликула (ρ = -0,8 при р = 0,016789)
и прямую взаимосвязь высокой силы между уровнем
АМГ и объемом яичников в 3-й группе пациенток
(ρ = 0,75 при р = 0,017893).
Полученные результаты позволили заключить,
что у пациенток 3-й группы имелось нарушение те-
чения гормончувствительной фазы фолликулогенеза
на этапе селекции доминантного фолликула [19].
Повышение уровня АМГ в 3-й группе (см.
табл. 1), с параллельным увеличением его проапоп-
тотического эффекта, сопровождалось ростом числа
мелких фолликулов (см. табл. 2). Сочетание морфо-
метрических характеристик яичников пациенток 3-й
группы, высокого уровня АМГ в сыворотке крови,
биохимической гиперандрогении
и ановуляции свиде-
тельствовало о полном фенотипе А СПКЯ.
В группе с низким уровнем АМГ (1-я группа)
выявлено повышение сывороточного содержания
фолликулостимулирующего гормона (ФСГ), наряду
со снижением показателей эстрадиола относительно
средних контрольных значений в контрольной группе
(р = 0,023673), 2-й (р < 0,001) и 3-й группах (р < 0,001).
Показатели ЛГ также были достоверно снижены
по сравнению с группой контроля (р < 0,05) и 3-й груп-
пой (р < 0,001) (см. табл. 1).
У 27% пациенток сывороточное содержание ЛГ
и эстрадиола выходило за нижнюю границу нормы.
Именно в 1-й группе отмечались наибольшие диаме-
тры фолликулов в сравнении с контрольной (р < 0,05),
2-й (р < 0,05) и 3-й (р < 0,05) группами (см. табл. 2).
Кроме того, обращало на себя внимание уменьшение
числа фолликулов в срезе при ультразвуковом иссле-
довании (УЗИ) – 4,8 (6,1; 3,3) и 6,2 (7,1; 5,1) в правом
и левом яичниках соответственно против 8,1 и 8 во 2-й
группе, 16,3 и 15,6 в 3-й группе, 7,8 и 8,4 в группе кон-
троля (см. табл. 2).
Результаты корреляционного анализа показали
прямую взаимосвязь средней силы между числом фол-
ликулов в яичниках пациенток 1-й группы и уровнем
АМГ в сыворотке крови (ρ = 0,65 при р = 0,047783),
а также наличие обратной корреляционной вза-
имосвязи между уровнями АМГ и ФСГ (ρ = -0,5
при р = 0,034778).
Данные корреляции согласуются с результата-
ми L. Pellatt и соавт. (2010), установившими в опытах
in vitro, что при введении АМГ подавляется ФСГ-сти-
мулированный рост фолликулов, то есть АМГ сни-
жает чувствительность антральных фолликулов
к ФСГ [20].
Увеличение объема яичников у пациенток 1-й
группы, наряду с уменьшением числа фолликулов
в срезе при УЗИ, но увеличением их диаметра отно-
сительно значений 2-й, 3-й и контрольной групп (см.
табл. 2), может свидетельствовать о быстро истощаю-
щемся фолликулярном резерве. Вероятно, ввиду сни-
жения уровня АМГ в сыворотке крови и уменьшения
его проапоптотического действия на ранних этапах
фолликулогенеза в рост постоянно «запускалось» сра-
зу множество фолликулов, что привело к быстрому
расходованию фолликулярного резерва. Результаты
гормонального исследования – повышение ФСГ и сни-
жение эстрадиола – в сочетании с морфометрической
характеристикой яичников свидетельствовали о при-
знаках овариальной недостаточности у пациенток 1-й
группы [21].
Анализируя уровни АМГ, гонадотропинов
и эстрадиола во 2-й группе, мы не выявили экстре-
мальных значений и различий с 3-й и контрольной
группами (р > 0,05) (см. табл. 1).
Исследуя показатели андрогенов, мы установи-
ли, что наиболее высокие значения 17-гидроксипроге-
стерона (17-ГОП), общего тестостерона и ИСТ были
у пациенток 2-й и 3-й групп (р < 0,05) (см. табл. 1). В ре-
зультате проведения корреляционного анализа нами
выявлено наличие прямых взаимосвязей между уров-
нями АМГ и тестостерона (ρ = 0,4 при р = 0,032774)
во 2-й группе, уровнем АМГ и числом антральных
фолликулов (ρ = 0,54 при р = 0,022867) и уровнями
АМГ и ФСГ (ρ = 0,62 при р = 0,004773) у пациенток 3-й
группы.
Таким образом, высокие значения овариальных
и адреналовых андрогенов у пациенток 2-й и 3-й групп,
наряду с установленными корреляциями, указывали
на активацию гипоталамо-гипофизарно-адреналовой
оси и на фоне олигоменореи могли свидетельствовать
о наличии гиперандрогенной дисфункции яичников.
На основании результатов 2D-УЗИ яичников
у пациенток 2-й группы установлены статистически
обоснованные различия с группой контроля по двум
параметрам – толщине и объему яичника (р < 0,05)
(см. табл. 2). Данные параметры во 2-й группе пре-
вышали значения группы контроля в 1,4 и 1,75 раза
соответственно (р < 0,05). Не обнаружено статистиче-
ски значимых различий по числу фолликулов и их ди-
аметру между 2-й и контрольной группами (р > 0,05)
(см. табл. 2). Следовательно, увеличение объема яич-
ников во 2-й группе происходило за счет стромаль-
ного компонента и в сочетании с нормальным числом
фолликулов в яичниках, а также смещением фолли-
кулов к периферии за счет гиперплазии стромы, при-
знаками клинической и биохимической гиперандроге-
нии (гирсутизм, повышенный ИСТ) могло указывать
на формирующийся стромальный гипертекоз яични-
ков, или В-фенотип СПКЯ, который характеризуется
гиперандрогенией, олиго-ановуляцией, но без поли-
кистозной морфологии яичников.
Одним из факторов, регулирующих пролифера-
цию, является СЭФР – мультифункциональный цито-
кин, который участвует в неоангиогенезе и фоллику-
логенезе [22]. Повышенный уровень СЭФР при СПКЯ
неоднократно обсуждался в работах последних лет
как российских, так и зарубежных авторов [22]. Высо-
ким уровнем СЭФР можно объяснить наличие хорошо
васкуляризированной стромы яичников при СПКЯ,
подтвержденной цветовым допплеровским картиро-
ванием [22].
Нами установлено, что максимальный уровень
СЭФР в сыворотке крови имели пациентки 2-й и 3-й
групп, что статистически обоснованно различалось
с показателями группы контроля – в 1,86 и в 2,4 раза (со-
ответственно) (р < 0,05) (табл. 3). Во 2-й и 3-й группах
также выявлена прямая корреляционная взаимосвязь
СЭФР с объемом яичников (ρ = 0,53 при р = 0,000144)
и числом фолликулов (ρ = 0,44 при р = 0,001964).
В 3-й группе пациенток высокий сывороточ-
ный уровень СЭФР, наряду с увеличением объема
яичников и числа антральных фолликулов, высоким
уровнем АМГ в сыворотке крови, биохимической ги-
перандрогенией и ановуляцией, указывает на участие
данного фактора ангиогенеза в патогенезе СПКЯ,
а именно в полном фенотипе – А.
Увеличение объема яичников и смещение фол-
ликулов к периферии за счет стромального компо-
нента, наряду с установленными корреляционными
взаимосвязями СЭФР с объемом яичников и числом
фолликулов, признаками клинической и биохимиче-
ской гиперандрогении, косвенно указывает на участие
гиперпродукции СЭФР в формировании стромально-
го гипертекоза яичников, или В-фенотипа СПЯ.
В 1-й группе уровень СЭФР имел наиболее низ-
кие значения и был в 2,03 раза ниже, чем во 2-й группе
(р = 0,000001), в 1,1 раза ниже, чем в группе контроля
(р = 0,030453), и в 2,6 раза ниже значений 3-й группы
(р = 0,0000001) (табл. 3, рис. 1).
Учитывая антагонизм СЭФР и TSP-1, а также
участие TSP-1 в угнетении ангиогенеза через индук-
цию апоптоза эндотелиальных клеток и атрезию фол-
ликулов, мы провели сравнительный анализ резуль-
татов исследования TSP-1 в трех группах пациенток
с олигоменореей и в группе контроля (см. табл. 3).
Для оценки конечного эффекта разнонаправ-
ленного действия двух изучаемых факторов мы ис-
следовали соотношение СЭФР/TSP-1 в каждой группе
(см. табл. 3).
Проводя сравнительный анализ результатов ис-
следования TSP-1, представленных в табл. 3 и на рис. 2,
мы установили, что наиболее низкие показатели были
выявлены в 3-й группе – в 3,5 раза ниже, чем в 1-й
группе (р = 0,000001), в 2,8 раза ниже, чем во 2-й груп-
пе (р = 0,001732), и в 2,2 раза ниже, чем в группе кон-
троля (р = 0,034781).
Количественное содержание TSP-1 в сыворотке
крови пациенток 2-й группы занимало промежуточ-
ное положение между показателями 1-й и 3-й групп,
статистически обоснованно различаясь с каждым
из них (р < 0,05), превышая показатели группы кон-
троля (р = 0,031215) (см. табл. 3, рис. 2).
Показатели TSP-1 в 1-й группе превышали зна-
чения 2-й группы в 1,23 раза (р = 0,004511), 3-й груп-
пы – в 3,46 раза (р = 0,000001) и контрольной группы –
в 1,6 раза (р = 0,000191) (см. табл. 3, рис. 2).
Анализ соотношения СЭФР/TSP-1 показал
наибольшее значение данного показателя у паци-
енток 3-й группы – в 6,3 раза выше, чем в 1-й груп-
пе (р = 0,000001), в 3,1 раза выше, чем во 2-й группе
(р = 0,000001), и в 4,9 раза выше, чем в группе контроля
(р = 0,000001) (см. табл. 3, рис. 3). Во 2-й группе со-
отношение СЭФР/TSP-1 также превышало показатели
1-й группы и контроля, но было достоверно меньше,
чем в 3-й группе (р < 0,05).
Данные результаты свидетельствуют о прева-
лировании проангиогенных эффектов СЭФР над проапоптотическим
действием TSP-1 во 2-й и 3-й группах
пациенток, что могло привести к нарушению фолли-
кулогенеза и формированию поликистозных яични-
ков. Наши данные согласуются с результатами работы
О.В. Кузиной, Е.А. Сосновой, выявившими достовер-
ное увеличение показателей СЭФР параллельно с уве-
личением объема яичников и числа фолликулов в яич-
никах [22].
Показатели СЭФР/TSP-1 в 1-й группе имели
наиболее низкие значения и были в 1,3 раза ниже, чем
в контрольной группе (р = 0,031362), в 2,03 раза ниже,
чем во 2-й группе (р = 0,001341), и в 6,3 раза ниже,
чем в 3-й группе (р = 0,000001), что наряду с наимень-
шими показателями СЭФР свидетельствовало о пре-
валировании проапоптотического действия TSP-1
над проангиогенными
эффектами СЭФР и клиниче-
ски проявилось формированием овариальной недо-
статочности. Лечебная тактика – заместительная гор-
мональная терапия препаратами половых гормонов
и криоконсервация ткани яичников.
Согласно Международному руководству по оцен-
ке и лечению синдрома поликистозных яичников (International
Evidence-based Guideline for the Assessment
and Management of Polycystic Ovary Syndrome, 2023),
после постановки диагноза СПКЯ лечебные меропри-
ятия должны проводиться с учетом репродуктивных
планов, метаболических, сердечно-сосудистых, дер-
матологических и психологических особенностей,
а также нарушений сна [19]. Рекомендуется составле-
ние плана здоровья на протяжении всей жизни, вклю-
чающего в себя здоровый образ жизни, профилакти-
ку избыточного веса, планирование беременности
и прегравидарную подготовку, а также профилактику
и лечение метаболических нарушений и сопутству-
ющих заболеваний: диабета, сердечно-сосудистых
заболеваний и нарушений сна [19]. При СПКЯ часто
встречаются симптомы депрессии и тревоги, которые
должны быть исследованы у всех пациенток с данной
патологией, с последующим проведением терапии
по показаниям [19]. В данном руководстве неодно-
кратно указано на необходимость государственного
финансирования дальнейшей разработки интегри-
рованных моделей оказания помощи пациенткам
с СПКЯ [19].
Комбинированные пероральные контрацепти-
вы являются препаратами первой линии фармаколо-
гического лечения нарушений менструального цикла
и гиперандрогении
[19]. Метформин рекомендуется
в первую очередь из-за метаболических нарушений
и обладает большей эффективностью, чем инози-
тол [19].
Для коррекции гипертрихоза и гирсутизма эф-
фективна лазерная эпиляция, а антиандрогены приме-
няются в случае неэффективности других методов ле-
чения или при наличии противопоказаний к ним [19].
Препараты для лечения ожирения и бариатрическая/
метаболическая хирургия могут быть рассмотрены
на основе общих популяционных рекомендаций, с уче-
том соотношения потенциальной пользы и побочных
эффектов [19].
Заключение
На основании результатов настоящего исследо-
вания сделаны следующие выводы.
1. При низком овариальном резерве у подростков
с олигоменореей проапоптотические эффекты
TSP-1 превалируют над проангиогенными эф-
фектами СЭФР, что наряду с морфометриче-
ской характеристикой яичников (уменьшение
числа фолликулов с увеличением их диаметра),
высокими показателями ФСГ и гипоэстроге-
нией клинически проявляется формированием
овариальной недостаточности.
2. При сохраненном овариальном резерве у под-
ростков с олигоменореей преобладают проан-
гиогенные эффекты СЭФР, что наряду с увели-
чением объема яичников за счет стромального
компонента, нормальным числом фолликулов,
наличием клинической и биохимической гиперандрогении
указывает на формирование В-фе-
нотипа СПКЯ.
3. При высоком овариальном резерве преоблада-
ют проангиогенные эффекты СЭФР, о чем сви-
детельствуют высокие значения соотношения
СЭФР/TSP-1. Клинико-лабораторной характе-
ристикой данной группы является сочетание
морфометрических характеристик яичников
в виде увеличения их объема и числа антраль-
ных фолликулов, высокого уровня АМГ в сыво-
ротке крови, биохимической гиперандрогении
и ановуляции, что свидетельствует о полном
фенотипе А СПКЯ.
Литература
1. Бурлев В.А. Пролиферативная и ангиогенная актив-
ность эутопического и эктопического эндометрия
у больных с перитонеальной формой эндометриоза.
Проблемы репродукции. 2006; 1: 78–87.
2. Андреева В.О., Машталова А.А., Линде В.А. и др. Спо-
соб прогнозирования восстановления менструально-
го цикла у пациенток с маточными кровотечениями
пубертатного периода. Патент № 2477858 (зареги-
стрирован в Государственном реестре изобретений
РФ 20 марта 2013 г.).
3. Зенкина В.Г. Значение апоптоза в яичниках при раз-
витии некоторых заболеваний репродуктивной
системы. Фундаментальные исследования. 2011; 6:
227–230.
4. Girling J.E., Rogers P.A. Recent advances in endometrial
angiogenesis research. Angiogenesis. 2005; 8: 89–99.
5. Андреева В.О., Машталова А.А. Аномальные маточ-
ные кровотечения пубертатного периода: прогноз ре-
цидивов и выбор лечебной тактики. Репродуктивное
здоровье детей и подростков. 2013; 5: 23–30.
6. Villasante A., Pacheco A., Pau E. et al. Soluble vascular
endothelial-cadherin levels correlate with clinical and
biological aspects of severe ovarian hyperstimulation
syndrome. Hum. Reprod. 2008; 23 (3): 662–667.
7. Исабагандова З.Г. Эндокринно-метаболическое обо-
снование лечения гиперпластических процессов эндо-
метрия у больных с синдромом поликистозных яич-
ников. Автореф. дис. … канд. мед. наук. М., 2009. 20 с.
8. Кайтукова Е.Р. Клиническое значение эндостатина
и фактора роста эндотелия сосудов у больных опухо-
лями яичников. Автореф. дис. … канд. мед. наук. М.,
2004. 25 с.
9. Rafi A., Ramakrishna D., Sabitha K. et al. Serum copper
and vascular endothelial growth factor (VEGF-A) in
dysfunctional uterine bleeding. Am. J. Biochem. Mol.
Biol. 2011; 1 (3): 284–290.
10. Бурлев В.А., Ильясова Н.А., Шишканова О.Л. Цикли-
ческий ангиогенез эутопического эндометрия (обзор
литературы). Проблемы репродукции. 2006; 6: 22–30.
11. Кузнецова С.А., Крылов А.В., Киселева Е.П. Имму-
норегуляторные свойства тромбоспондина-1, ком-
понента внеклеточного матрикса и ингибитора ан-
гиогенеза. Медицинская иммунология. 2008; 10 (6):
499–506.
12. Сотникова Н.Ю., Кудряшова А.В., Мальгина И.А.
Влияние трансформирующего фактора роста бета-2
на показатели апоптоза децидуальных лимфоцитов
и макрофагов. Аллергология и иммунология. 2009; 10
(2): 170–171.
13. Сотникова Н.Ю., Кудряшова А.В., Веденеева М.В. Ис-
следование маркеров апоптоза иммунокомпетентных
клеток при синдроме задержки внутриутробного раз-
вития плода. Российский вестник акушера-гинеколо-
га. 2007; 2: 8–11.
14. Приказ Минздрава России от 20.12.2012 № 1075н «Об
утверждении стандарта специализированной меди-
цинской помощи несовершеннолетним при олигоме-
норее и аменорее». Доступно по: https://legalacts.ru/
doc/prikaz-minzdrava-rossii-ot-20122012-n-1075n/.
15. Реброва О.Ю. Статистический анализ медицинских
данных. М.: Медиа Сфера, 2006. 305 с.
16. Хащенко Е.П. Клинико-диагностические особенно-
сти синдрома поликистозных яичников у подрост-
ков с учетом провоспалительных факторов и окси-
дативного стресса. Автореф. дис. … канд. мед. наук.
2017.
17. Буралкина Н.А., Уварова Е.В. Овариальный резерв
у здоровых девочек-подростков. Педиатрическая
фармакология. 2010; 7 (5): 38–43.
18. Хащенко Е.П., Буралкина Н.А., Уварова Е.В. Диагно-
стическое значение определения уровня сывороточ-
ного антимюллерова гормона в периоде полового со-
зревания у девочек. Репродуктивное здоровье детей
и подростков. 2014; 1: 41–49.
19. Teede H.J., Misso M.L., Costello M.F. et al. Recommendations
from the international evidence-based guideline
for the assessment and management of polycystic ovary
syndrome. International PCOS Network. Clin. Endocrinol.
(Oxf.). 2018; 89 (3): 251–268.
20. Pellatt L., Rice S., Mason H.D. Anti-Müllerian hormone
and polycystic ovary syndrome: a mountain too high?
Reproduction. 2010; 139 (5): 825–833.
21. Narayan P., Ulloa-Aguirre A., Dias J.A. Chapter 2.
Gonadotropin
hormones and their receptors. In: Strauss
J.F., Barbieri R.L., eds. Yen and Jaffe’s Reproductive Endocrinology.
8th edition. Elsevier, 2019. Pp. 25–57.e15.
22. Кузина О.В., Соснова Е.А. Значение инсулиноподоб-
ного и сосудисто-эндотелиального факторов роста
в патогенезе синдрома поликистозных яичников (об-
зор литературы). Архив акушерства и гинекологии
им. .Ф.В. Снегирева. 2019; 6 (2): 80–84.