РАСШИРЯЯ ГОРИЗОНТЫ: НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЛЕЧЕНИЯ БОЛИ В СПИНЕ И ПОЛИНЕЙРОПАТИЙ

Для цитирования:
Верткин А.Л., Кнорринг Г.Ю. Расширяя горизонты: новые возможности лечения боли в спине и полинейропатий. Фармакология & Фармакотерапия. 2026; 1: 36–43. DOI 10.46393/27132129_2026_1_36–43
Резюме
Острые и хронические болевые синдромы, включая полинейропатию, остаются важнейшей медицинской и социальной проблемой. Сложный и не до конца изученный патогенез диктует необходимость разработки и внедрения новых препаратов и переосмысления назначения известных, например, путем их комбинирования с целью потенцирования клинического эффекта и минимизации побочных эффектов. В статье рассмотрены новинки фармацевтического рынка, адресованные неврологам и врачам других специальностей, вовлеченных в процесс лечения острых и хронических болевых синдромов и полинейропатий.
Несмотря на достижения современной медицины, острые и хронические болевые синдромы остаются важнейшей медицинской и социальной проблемой. Среди вариантов хронического болевого синдрома боль в спине (ХБС) является самой распространенной, частота ее, по данным различных авторов, составляет 18–24% [1–3]. По данным актуальных исследований, более 600 млн человек в мире страдают от острой и хронической неспецифической боли в спине, при этом ожидается, что к 2050 г. число пациентов с ХБС увеличится еще на 25% [4]. Частота ХБС линейно возрастает с 3-го десятилетия жизни до 60-летнего возраста, чаще ХБС встречается у женщин [5]. Боль в спине отмечается во всех возрастных группах, но наиболее характерна для лиц трудоспособного возраста [4, 6]. Безусловно важно, что ХБС является основной причиной временной или стойкой утраты трудоспособности и, согласно исследованиям, уже более 20 лет признается одной из двух ведущих причин инвалидности во всем мире [7, 8]. Распространенность ХБС и очевидная нерешенность проблем ее лечения приводят к серьезным экономическим потерям [9]. Например, в США ежегодно прямые затраты здравоохранения на лечение ХБС составляют более 4 млрд долл. Боль в спине стала основной причиной временной нетрудоспособности в мире, а обусловленная ею доля инвалидности с 1990 г. увеличилась более чем на 50% [10]. Приблизительно в 85–90% случаев острой и хронической боли в спине не удается установить ее причину, что позволяет считать ХБС неспецифической [6, 11]. При этом ключевые патогенетические механизмы, независимо от причины болевого синдрома, достаточно стереотипны, и в персистировании ХБС значительную роль играют изменения в центральной нервной системе (ЦНС), включая центральную сенситизацию и дезингибицию [12]. Под центральной сенситизацией понимают усиление нейрональной возбудимости в ЦНС, приводящее к гиперергическому ответу на ноцицептивные стимулы и появлению боли даже при минимальном периферическом повреждении или в его отсутствие [13]. Дезингибиция представляет собой снижение тормозного контроля в ЦНС, способствующее усилению болевых ощущений [13, 14]. Понимание роли центральной сенситизации и дезингибиции в патофизиологии ХБС имеет важное значение для разработки более эффективных стратегий лечения, направленных на модулирование этих процессов и снижение или ликвидацию хронической боли [15–17]. В рамках патогенеза ХБС центральная сенситизация и дезингибиция ассоциированы с различными факторами, в том числе [13, 17, 18]: • дегенерация и повреждение межпозвонковых дисков закономерно приводят к хронической но цицептивной стимуляции и развитию центральной сенситизации; • латеральный стеноз позвоночного канала приводит к компрессии нервных окончаний, вызывая боль и/или неврологические симптомы, что также способствует поддержанию центральной сенситизации; • фасеточный синдром – остеоартрит фасеточных суставов позвоночника является источником боли и воспаления, приводящих к центральной сенситизации; • локальный мышечный спазм, особенно хронический, также приводит к постоянной ноцицептивной стимуляции и формированию центральной сенситизации; • при отсутствии своевременной терапии сенситизации к этим механизмам присоединяется нисходящая дезингибиция, связанная с нарушением работы серотонинергических, норадренергических, опиоидных и ГАМКергических систем [13]; • психологические факторы – показано, что хронический стресс, тревога и депрессия, катастрофизация боли могут усиливать болевые ощущения и способствовать развитию центральной сенситизации и дезингибиции [7, 19]. Таким образом, в большинстве случаев для ХБС характерно сочетание многих вариантов боли – ноцицептивного, нейропатического и дисфункционального, что существенно осложняет процесс подбора терапии смешанного болевого синдрома. Рассматриваемые механизмы требуют применения комплексных терапевтических подходов и когнитивно-поведенческой терапии, различных физиотерапевтических методик, освещенных в соответствующих обзорах, клинических рекомендациях регуляторных органов и научных сообществ. Наиболее часто применяемые для купирования боли и воспаления нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП) обладают широким спектром оказываемых эффектов, но тем не менее не решают проблему прогрессирования и хронизации болевых синдромов, что также обосновывает разработку новых лекарственных веществ или создания комбинированных средств с учетом сложного патогенеза ХБС [6, 16–19]. Стезиум – новый миорелаксант центрального действия Эперизон – миорелаксант центрального действия, обеспечивающий расслабление скелетной мускулатуры за счет действия на уровне ЦНС. Эперизон угнетает спинномозговые рефлексы, влияя в основном на систему гамма-моторных (нижних) мотонейронов. В условиях эксперимента эперизон подавлял спонтанные разряды гамма-мотонейронов, при этом не оказывая непосредственного действия на нервно-мышечное веретено. В равной степени эперизон снижает моносинаптические и полисинаптические потенциалы, вызванные стимуляцией эфферентных корешков спинномозговых нервов, что связано с блокадой потенциал-зависимых натриевых каналов. Также выявлен антагонизм в отношении действия ионов Ca2+ на гладкие мышцы кровеносных сосудов, что вызывает их расширение и увеличение объема кровотока в мышцах, позвоночных артериях, наружных и внутренних сонных артериях, коже [20–22]. В рандомизированных клинических исследованиях (РКИ) на модели скелетно-мышечной боли отмечен такой же эффект: у получавших эперизон, по сравнению с контролем, отмечено улучшение внутримышечной оксигенации и гемодинамики в параспинальных мышцах, что можно считать дополнительным позитивным свойством препарата [23]. Безусловно положительным следует считать и наличие у эперизона анальгетического действия, связанного с подавлением высвобождения алгогенной субстанции Р (ключевого нейропептида, участвующего в формировании и поддержании острой и хронической боли, а также нейрогенного воспаления) [24, 25]. Эперизон обладает линейной фармакокинетикой, максимальная концентрация (Cmax) при приеме одной таблетки с пролонгированным высвобождением составляет 1,82 ± 2,93 нг/мл, время достижения максимальной концентрации (Tmax) – 6,20 ± 4,95 часа, средняя площадь под кривой «плазменная концентрация – время» с момента приема лекарственного препарата до последней определяемой концентрации во временной точке t (AUC0-∞) (M ± SD) – 18,73 ± 41,61 ч·нг/мл. После перорального приема распределение в седалищных нервах, спинном мозге, головном мозге и мышцах аналогично распределению в крови. Эперизон выводится преимущественно с мочой в виде метаболита, небольшое его количество выводится в неизмененном виде, период полувыведения (T1/2) составляет 5,05 ± 1,73 часа [26]. Эперизон достаточно хорошо изучен в РКИ, например, в Кокрановской библиотеке (Cochrane Library) обнаруживается описание 79 РКИ, в PubMed – 116 клинических исследований [27–30]. Продемонстрирована клиническая эффективность и безопасность (профиль и степень выраженности нежелательных явлений) эперизона в лечении различных вариантов скелетно-мышечной боли при заболеваниях опорно-двигательного аппарата, в том числе возникших при патологическом напряжении мышц у пациентов с острой и хронической болью в спине; патологической мышечной контрактуре; шейном, плечевом, лопаточном и других болевых синдромах; плечелопаточном периартрите, шейном спондилезе, спастическом параличе, спастичности, послеоперационных и травматических последствиях, детском церебральном параличе, спинно-мозжечковой дегенерации, сосудистых заболеваниях позвоночника и других энцефаломиелопатиях, а также при головной боли напряжения [21, 22, 24, 30–32]. Обширный и позитивный опыт накоплен и при использовании эперизона при лечении скелетно-мышечной боли в сравнении как с плацебо-контролем, так и с другими миорелаксантами (толперизон, тиоколхикозид) [33–37], продемонстрировано анальгезирующее и мышечно-расслабляющее действие, улучшение функциональных показателей, а также высокая безопасность и отличная переносимость терапии, включая анализ многочисленных клинических исследований I–III фаз [38]. Отмечена лучшая переносимость эперизона в сравнении с другими миорелаксантами по степени влияния на артериальное давление, выраженность сонливости, головокружения, атаксий, желудочно-кишечные побочные эффекты [24, 28, 33, 34]. Во многих публикациях отмечается, что благодаря отсутствию значительных побочных эффектов, улучшенному профилю переносимости по сравнению с НПВП, анальгетиками, бензодиазепинами и некоторыми центральными миорелаксантами эперизон представляет собой эффективное и безопасное лекарственное средство для лечения болевых синдромов [27–40]. Дорсумио – комплексное воздействие на патогенез хронической боли в спине Болевой синдром при ХБС ассоциирован с повышением активности аффективных и мотивационных систем, связанных с ее избеганием. Многочисленные исследования показали, что среди пациентов с хронической болью, в том числе ХБС, широко распространена депрессия: она сопровождает хроническую боль в 30–54% случаев, что значительно выше среднепопуляционного показателя 5–8% [41]. Пациенты с ХБС предъявляют жалобы на нарушения сна, снижение качества жизни, ежедневной активности и работоспособности [42, 43]. Отмечается дисфункция норадренергической и серотонинергической систем, из которых последняя служит дополнительным фактором, приводящим к усилению восприятия боли. В связи с этим обосновано и подтверждено согласительными документами включение в комплекс ведения пациентов с ХБС антидепрессантов [44]; в части случаев при наличии тревоги – анксиолитических препаратов [45, 46], а также средств коррекции инсомнии [47]. При этом необходимо учитывать вопросы комплаенса при приеме разнонаправленных препаратов и межлекарственные взаимодействия, что отчасти решается применением фиксированных комбинаций проверенных средств. Одним из таких препаратов является Дорсумио – оригинальный препарат, содержащий комбинацию центрального миорелаксанта тизанидина (6 мг) и миртазапина (15 мг) – атипичного тетрациклического антидепрессанта с широким спектром нейротропных фармакологических эффектов [48]. С фармакологической точки зрения при применении миртазапина и тизанидина как в свободной, так и в фиксированной комбинации не отмечено различий в профиле их безопасности. Показано отсутствие взаимного влияния исследуемой комбинации действующих веществ на фармакокинетику каждого из компонентов [49]. Дорсумио выпускается в форме двухслойных таблеток: первый слой составляет миртазапин немедленного высвобождения (Tmax 1 час), второй слой – тизанидин в пролонгированной форме (Tmax 3,5 часа); это позволяет поддерживать стабильную концентрацию компонентов в течение длительного времени и принимать препарат 1 раз в сутки, что безусловно удобно для пациентов и обеспечивает хороший комплаенс [48, 49]. Противоболевой эффект миртазапина обусловлен одновременным воздействием на норадренергическую (за счет антагонизма к пресинаптическим α2-адренорецепторам) и серотонинергическую системы, что способствует восстановлению активности нисходящих систем подавления боли. Умеренные седативные свойства миртазапина обусловлены его антагонистической активностью по отношению к гистаминовым Н1-рецепторам. Отмечается также анксиолитическое и снотворное действие, поэтому миртазапин наиболее эффективен при тревожных депрессиях разного генеза. Благодаря умеренному седативному действию в процессе лечения не актуализирует суицидальные мысли. Мало влияет на α1- адренорецепторы и холинорецепторы; в терапевтических дозах не оказывает существенного влияния на сердечно-сосудистую систему [2, 48]. Комбинирование свойств миртазапина и тизанидина обеспечивает воздействие на все механизмы хронизации боли (периферическую и центральную сенситизацию, нисходящую дезингибицию и дисфункциональный компонент боли) с достижением анальгетического, миорелаксирующего, анксиолитического и антидепрессивного эффектов [2]. Таким образом, Дорсумио представляет собой фармакологически рациональную и оптимальную по соотношению эффективности и безопасности комбинацию для лечения ХБС в сочетании с депрессией. В соответствии с Федеральным законом РФ от 02.07.1992 № 3185-1 (ред. 30.12.2021) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и Руководством по первичной медико-санитарной помощи (2006) антидепрессанты могут назначаться неврологами и терапевтами: «Врач-терапевт или невролог может наблюдать и назначать лечение пациенту с субпороговой, легкой или умеренной степенью выраженности психопатологии». Согласно приказу Минздрава России от 14.01.2019 № 4н «Об утверждении порядка назначения лекарственных препаратов, форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения», врач (любой специальности) имеет право назначить адекватное психотропное лечение в рамках показаний к назначению конкретного препарата [44]. Акцент на ведущей роли терапевта и врача общей практики в курации таких больных отражен в междисциплинарных документах: Консенсусе по ведению больных с болью в нижней части спины, утвержденном Советом экспертов в сентябре 2017 г. и Конгрессом терапевтов в ноябре 2017 г., и Консенсусе «Профилактика и лечение боли в спине в различных профессиональных группах», утвержденном Советом экспертов в октябре 2019 г. и Конгрессом терапевтов в ноябре 2019 г. [6, 51]. Полиневрин – комбинация нейротропных витаминов и нуклеотидов для лечения и профилактики хронических болевых синдромов В литературе подробно описаны фармакологические эффекты и клиническая эффективность при ХБС и болевых синдромах витаминных комплексов, содержащих так называемые нейротропные витамины – В1, В6 и В12 [52–55]. Данные витамины обладают широким спектром фармакодинамических свойств, участвуют в качестве коферментов в большинстве обменных и энергообразующих процессов в центральной и периферической нервных системах, их применение отражено в ряде рекомендательных документов [6, 56]. Вместе с тем патогенез формирования болевых синдромов и подходы к коррекции выявляемых нарушений обосновывают включение в комплекс терапии нуклеотидных компонентов и холина, играющего ключевую роль в функционировании нервной системы (таблица). И если роль нейротропных витаминов достаточно полно освещена в литературе, то значение нуклеотидов, в частности уридин-5-монофосфата (УМФ), оценено лишь в последние годы [57–60]. Роль нуклеотидов в кооперации с витаминами заключается в обеспечении синтеза фосфолипидов, гликолипидов и белков, основных компонентов мембраны нейронов. Кроме того, нуклеотиды, в частности уридин, выступают в качестве эндогенного сигнала к индукции быстрого заживления повреждения периферического нерва. Механизм действия уридина носит многофакторный характер и включает регенерацию и профилактику дальнейшей дегенерации периферической нервной системы, а именно: миелинизацию, стимулирование роста и ориентации аксонов (за счет активации рецепторов P2Y); образование липидов, которые входят в состав мембран нервных волокон [61, 62]. Помимо улучшения миелинизации и восстановления нервного волокна, то есть нейротрофического и нейрорепаративного воздействий, УМФ оказывает значимое влияние при различных периферических нейропатиях. В клинических исследованиях показано, что комбинирование УМФ с нейротропными витаминами способствует снижению выраженности и распространенности болевого синдрома при периферической нейропатии [60, 62], улучшению электромиографических показателей при полинейропатии [61]. Недавно появившийся в российской клинической практике препарат Полиневрин, содержащий витамины В1, В6, В12 и В9 (фолиевую кислоту), 60 мг холина и 150 мг УМФ, существенно расширяет возможности лечения периферических нейропатий различного генеза. Высокое содержание УМФ является залогом терапевтической эффективности Полиневрина, которая реализуется путем повышения скорости метаболических процессов в периферических структурах нервной системы, способствует репарации нервных волокон, восстановлению проведения по нервному волокну и обладает ноцицептивным действием [63]. Заключение Представленные данные демонстрируют появление новых действенных инструментов в арсенале медикаментозной терапии острой и хронической боли в спине, а также полинейропатий различного генеза. Стезиум (эперизон) – миорелаксант центрального действия, характеризующийся доказанными эффектами, хорошей переносимостью и минимальными нежелательными явлениями, – представляет собой эффективное и безопасное лекарственное средство для лечения острой боли в спине. Дорсумио (фиксированная комбинация миртазапина и тизанидина) – фармакологически рациональная и оптимальная по соотношению эффективности и безопасности комбинация для лечения хронической боли в спине в сочетании с депрессией, также с хорошей переносимостью. Полиневрин (комбинация ключевых нейротропных витаминов с холином и УМФ) предлагает современный подход к терапии полинейропатий различного генеза. Данная палитра препаратов расширяет возможности неврологов, терапевтов, врачей общей практики и смежных специалистов в лечении и профилактике сложных болевых синдромов, что в итоге должно улучшить результаты оказания медицинской помощи.

Литература
1. Chou R. Low back pain (chronic). BMJ Clin. Evid. 2010; 2010: 1116. 2. Данилов А.Б., Якупов Э.З., Сиволап Ю.П. и др. Мультивалентное действие на хроническую боль в спине: результаты рандомизированных клинических исследований препарата Дорсумио. Российский журнал боли. 2024; 22 (3): 63–73. 3. Gushcha A., Sharif S., Zileli M. et al. Acute back pain: clinical and radiologic diagnosis: WFNS Spine Committee recommendations. World Neurosurg. X. 2024; 22: 100278. 4. WHO Fact sheet low back pain. Available at: https:// www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/low-backpain (accessed March 10, 2026). 5. Nieminen L.K., Pyysalo L.M., Kankaanpää M.J. Prognostic factors for pain chronicity in low back pain: a systematic review. Pain Rep. 2021; 6 (1): e919. 6. Верткин А.Л., Каратеев А.Е., Кукушкин М.Л. и др. Ведение пациентов с болью в спине для терапевтов и врачей общей практики (клинические рекомендации). Терапия. 2018; 2 (20): 8–17. 7. Scholich S.L., Hallner D., Wittenberg R.H. et al. The relationship between pain, disability, quality of life and cognitive-behavioural factors in chronic back pain. Disabil. Rehabil. 2012; 34 (23): 1993–2000. 8. Husky M.M., Ferdous Farin F., Compagnone P. et al. Chronic back pain and its association with quality of life in a large French population survey. Health Qual. Life Outcomes. 2018; 16 (1): 195. 9. Wu A., March L., Zheng X. et al. Global low back pain prevalence and years lived with disability from 1990 to 2017: estimates from the Global Burden of Disease Study 2017. Ann. Transl. Med. 2020; 8 (6): 299. 10. Fatoye F., Gebrye T., Ryan C.G. et al. Global and regional estimates of clinical and economic burden of low back pain in high-income countries: a systematic review and meta-analysis. Front. Public Health. 2023; 11: 1098100. 11. Gordon R., Bloxham S. A systematic review of the effects of exercise and physical activity on non-specific chronic low back pain. Healthcare (Basel). 2016; 4 (2): 22. 12. Apkarian A.V., Baliki M., Geha P.Y. Towards a theory of chronic pain. Prog. Neurobiol. 2009; 87 (3): 81–97. 13. Рачин А.П., Амелин А.В., Карпов С.М. и др. Роль центральной сенситизации и дезингибиции в поддержании хронической боли в спине: фокус на миорелаксанты. Обзор. Коморбидная неврология. 2025; 2 (1): 74–82. 14. Woolf C.J. Central sensitization: implications for the diagnosis and treatment of pain. Pain. 2011; 152 (Suppl. 3): S2–S15. 15. Latremoliere A., Woolf C.J. Central sensitization: a generator of pain hypersensitivity by central mechanisms. J. Pain. 2009; 10 (9): 895–926. 16. Давыдов О.С. Периферические и центральные механизмы перехода острой боли в хроническую и возможная роль ингибирования циклооксигеназы 2 в предотвращении хронизации болевого синдрома. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2016; 8 (2): 10–16. 17. Данилов А.Б. Боль смешанного типа. Патофизиологические механизмы – значение для клинической практики. Подходы к диагностике и лечению смешанных типов болевых синдромов. РМЖ. 2014; 10. 18. Nijs J., Van Houdenhove B., Oostendorp R.A.B. et al. Recognition of central sensitization in patients with musculoskeletal pain: application of a symptom inventory. Man. Ther. 2010; 15 (2): 135–141. 19. Вейн А.М., Данилов А.Б. Болевые синдромы в неврологической практике. М.: МЕДпресс-информ, 2001. 20. Inoue S., Bian K., Okamura T. et al. Mechanisms of action of eperisone on isolated dog saphenous arteries and veins. Jpn. J. Pharmacol. 1989; 50 (3): 271–282. 21. Pinzon R.T., Sanyasi R. De L.R. Systematic review of eperisone for low back pain. Asian J. Pharm. Pharmacol. 2018; 4 (2): 140–146. 22. Kalofonos I., Stahly G.P., Martin-Doyle W. et al. Novel form of eperisone. Patent Application Publication. Pub. No. US 2011/0281911A1. Pub. Date: Nov 17, 2011. 23. Sakai Y., Matsuyama Y., Nakamura H. et al. The effect of muscle relaxant on the paraspinal muscle blood flow: a randomized controlled trial in patients with chronic low back pain. Spine (Phila Pa 1976). 2008; 33 (6): 581–587. 24. Bresolin N., Zucca C., Pecori A. Efficacy and tolerability of eperisone in patients with spastic palsy: a cross-over, placebo-controlled dose-ranging trial. Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci. 2009; 13 (5): 365–370. 25. Park K.H., Lee S.C., Yuk J.E. et al. Eperisone-induced anaphylaxis: pharmacovigilance data and results of allergy testing. Allergy Asthma Immunol. Res. 2019; 11 (2): 231–240. 26. Инструкция по медицинскому применению лекарственного препарата (общая характеристика лекарственного препарата) эперизон (Стезиум), 75 мг, таблетки с пролонгированным высвобождением, покрытые пленочной оболочкой. Доступно по: https:// www.rlsnet.ru/drugs/stezium-89505 (дата обращения 10.03.2026). 27. Cochrane Library: https://www.cochranelibrary.com/ search; https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/?term = eperisone (accessed March 10, 2026). 28. Чурюканов М.В., Кукушкин М.Л. Эперизон – эффективный миорелаксант центрального действия для лечения скелетно-мышечной боли. Российский журнал боли. 2024; 22 (1): 47–56. 29. Bavage S., Durg S., Ali Kareem S., Dhadde S.B. Clinical efficacy and safety of eperisone for low back pain: a systematic literature review. Pharmacol. Rep. 2016; 68 (5): 903–912. 30. Chandanwale A.S., Chopra A., Goregaonkar A. et al. Evaluation of eperisone hydrochloride in the treatment of acute musculoskeletal spasm associated with low back pain: a randomized, double-blind, placebo-controlled trial. J. Postgrad. Med. 2011; 57 (4): 278–285. 31. Bose K. The efficacy and safety of eperisone in patients with cervical spondylosis: results of a randomized, double-blind, placebo-controlled trial. Methods Find. Exp. Clin. Pharmacol. 1999; 21 (3): 209–213. 32. Asaro C., Scaturro D., Tomasello S. et al. Synergistic effect of physical therapy plus pharmacological therapy with eperisone in tension-type cervicalgia. Muscles, Ligaments and Tendons J. 2019; 9 (4): 635–641. 33. Sartini S., Guerra L. Open experience with a new myorelaxant agent for low back pain. Adv. Ther. 2008; 25 (10): 1010–1018. 34. Cabitza P., Randelli P. Efficacy and safety of eperisone in patients with low back pain: a double blind randomized study. Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci. 2008; 12 (4): 229–235. 35. Rossi M., Ianigro G., Liberatoscioli G. et al. Eperisone versus tizanidine for treatment of chronic low back pain. Minerva Med. 2012; 103 (3): 143–149. 36. Khan A.F., Parveen K., Khan A.S. Efficacy and tolerability of eperisone versus tizanidine in patients suffering from low back pain with muscle spasm. Int. J. Res. Med. Sci. 2017; 5 (6): 2694–2700. 37. Pinzon R.T., Wijaya V.O., Paramitha D., Bagaskara R.R. Effects of eperisone hydrochloride and non-steroid anti-inflammatory drugs (NSAIDs) for acute non-specific back pain with muscle spasm: a prospective, open-label study. Drug Healthc. Patient Saf. 2020; 12: 221–228. 38. Ryu J.-H., Kim J.-I., Kim H.S. et al. Pharmacokinetic interactions between pelubiprofen and eperisone hydrochloride: a randomized, open-label, crossoverstudy of healthy Korean men. Clin. Ther. 2017; 39 (1): 138–149. 39. Kim M.J., Lim H.-S., Noh Y.-H. et al. Pharmacokinetic interactions between eperisone hydrochloride and aceclofenac: a randomized, open-label, crossover study of healthy Korean men. Clin. Ther. 2013; 35 (10): 1528– 1535. 40. Bresolin N., Zucca C., Pecori A. Efficacy and tolerability of eperisone and baclofen in spastic palsy: a double-blind randomized trial. Adv. Ther. 2009; 26: 563–573. 41. Currie S.R., Wang J. Chronic back pain and major depression in the general Canadian population. Pain. 2004; 107 (1-2): 54–60. 42. Baliki M.N., Chialvo D.R., Geha P.Y. et al. Chronic pain and the emotional brain: specific brain activity associated with spontaneous fluctuations of intensity of chronic back pain. J. Neurosci. 2006; 26 (47): 12165–12173. 43. Tang N.K.Y., Salkovskis P.M., Hodges A. et al. Effects of mood on pain responses and pain tolerance: an experimental study in chronic back pain patients. Pain. 2008; 138 (2): 392–401. 44. Кукушкин М.Л., Амелин А.В., Ахмеджанова Л.Т. и др. Боль в спине: эмпирический и персонализированный подход в лекарственной терапии. Заключение совета экспертов РОИБ. Российский журнал боли. 2025; 23 (1): 92–98. 45. Christofaro D.G.D., Tebar W.R., da Silva G.C.R. et al. Depressive symptoms associated with musculoskeletal pain in inactive adults during COVID-19 quarantine. Pain Manag. Nurs. 2022; 23 (1): 38–42. 46. Brawman-Mintzer O., Lydiard R.B., Emmanuel N. et al. Psychiatric comorbidity in patients with generalized anxiety disorder. Am. J. Psychiatry. 1993; 150 (8): 1216– 1218. 47. Bilterys T., Siffain C., De Maeyer I. et al. Associates of insomnia in people with chronic spinal pain: a systematic review and meta-analysis. J. Clin. Med. 2021; 10 (14): 3175. 48. Общая характеристика лекарственного препарата Дорсумио. Доступно по: https://www.valentapharm. com/upload/iblock/537/9cvya32om9beyjqyk5ubni1l4b gx8bwn.pdf (дата обращения 10.03.2026). 49. Гончаров А.С., Григорьев А.В., Глобенко А.А. и др. Изучение фармакокинетических параметров, безопасности и межлекарственного взаимодействия миртазапина и тизанидина в составе нового оригинального лекарственного препарата Дорсумио. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2023; 15 (4): 80–88. 50. Приказ Министерства здравоохранения РФ от 28.10.2025 № 653н «О внесении изменений в перечень лекарственных средств для медицинского применения, подлежащих предметно-количественному учету, утвержденный приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 1 сентября 2023 г. № 459н». Доступно по: https://www.consultant.ru/law/ hotdocs/91658.html (дата обращения 10.03.2026). 51. Верткин А.Л., Шамуилова М.М., Кнорринг Г.Ю. и др. Профилактика и лечение боли в спине: консенсусы экспертов. Доктор.Ру. 2020; 19 (9): 45–52. 52. Кнорринг Г.Ю., Алиев З.К. Комбинированная терапия болевых синдромов: обоснование и перспективы потенцирования эффектов. Медицинский алфавит. 2020; 1 (1): 28–30. 53. Kuhlwein A., Meyer H.J., Koehler C.O. Einsparung von Diclofenac durch B-Vitamine: Ergebnisse einer randomisierten Doppelblindprüfung mit reduzierten Tagesdosierungen von Diclofenac (75 mg Diclofenac versus 75 mg Diclofenac plus B-Vitamine) bei akuten Lendenwirbelsäulensyndromen [Reduced diclofenac administration by B vitamins: results of a randomized double-blind study with reduced daily doses of diclofenac (75 mg diclofenac versus 75 mg diclofenac plus B vitamins) in acute lumbar vertebral syndromes]. Klin. Wochenschr. 1990; 68 (2): 107–115. German. 54. Кукушкин М.Л. Витамины группы В (B1, B6, B12) в комплексной терапии болевых синдромов. Российский журнал боли. 2019; 17 (3): 39–45. 55. Верткин А.Л., Кнорринг Г.Ю., Алиев З.К. Обзор нейротропных эффектов витаминов группы B. РМЖ. Медицинское обозрение. 2023; 7 (10): 650–657. 56. Давыдов О.С., Яхно Н.Н., Кукушкин М.Л. и др. Невропатическая боль: клинические рекомендации по диагностике и лечению Российского общества по изучению боли. Российский журнал боли. 2018; 4: 5–41. 57. Данилов А.Б., Монтеро Дж. Роль нуклеотидов в лечении периферических нейропатий: обзор. Manage Pain. 2016; (4): 33–38. 58. Martianez T., Lamarca A., Casals N., Gella A. N-cadherin expression is regulated by UTP in schwannoma cells. Purinergic Signal. 2013; 9 (2): 259–270. 59. Kretschmar C., Kaumeier S., Haase W. Medical treatment of alcoholic polyneuropathy. A randomized three-armed double-blind study comparing efficacy and tolerability of two vitamin B combinations and a nucleotide combination. Fortschr. Med. 1996; 32: 439/53–443/57. 60. Mibielli M.A.N., Nunes C.P., Goldberg H. et al. Nucleotides cytidine and uridine associated with vitamin B12 vs B-complex vitamins in the treatment of low back pain: the NUBES study. J. Pain Res. 2020; 13: 2531–2541. 61. Gallai V., Mazzotta G., Montesi S. et al. Effects of uridine in the treatment of diabetic neuropathy: an electrophysiological study. Acta Neurol. Scand. 1999; 86: 3–7. 62. Амелин А.В., Афанасьев В.В., Баранцевич Е.Р. и др. Место пиримидиновых нуклеотидов в практике лечения боли. Результаты консенсуса международной группы специалистов. Российский журнал боли. 2023; 21 (1): 78–84. 63. Данилов Ан.Б., Шугурова И.М., Эффективность витаминных комплексов с уридинмонофосфатом в терапии наиболее распространенных типов периферических нейропатий. Manage Pain. 2023; (2): 36–45.