МЕТОДЫ РАННЕГО СКРИНИНГА АКРОМЕГАЛИИ У ПАЦИЕНТОВ ГОСПИТАЛЬНОГО ПРОФИЛЯ
Андреева А.В., Караева А.Ю. Методы раннего скрининга акромегалии у пациентов госпитального профиля. Фармакология & Фармакотерапия. 2023; 4: 62–67. DOI 10.46393/27132129_2023_4_62
Акромегалия приводит к множеству сопутствующих сердечно-сосудистых, респираторных, эндокринных, метаболиче- ских, скелетно-мышечных и неопластических заболеваний. Ранняя диагностика и адекватное лечение необходимы для снижения смертности, связанной с акромегалией. Недиагностированная или поздно выявленная акромегалия обрекает пациентов на пожизненную борьбу не только с гиперсекрецией гормона роста, но и с тяжелым течением сопутствую- щих социально значимых заболеваний, из которых наиболее важным является сахарный диабет. В статье рассмотрены возможности скрининга акромегалии с помощью анкетирования госпитализированных пациентов с сахарным диабе- том 2-го типа с применением дистанционных цифровых технологий. Акромегалия обычно вызывается аденомой гипо- физа, секретирующей гормон роста (ГР), что приводит к избыточной секреции инсулиноподобного фактора ро- ста 1 (ИРФ-1) [1]. Другими причинами акромегалии явля- ются множественная эндокринная неоплазия 1, синдром МакКьюна–Олбрайта, эктопическая аденома гипофиза с локализацией в клиновидной пазухе или парафарин- геальных синусах, ятрогенный избыток гормона ро- ста, избыточная секреция центрального гормона роста, высвобождающего гормон роста (GHRH) (гамартома, хористома или ганглионеврома) и периферические зло- качественные новообразования (мелкоклеточный рак легкого, медуллярный рак щитовидной железы, феохро- моцитома, аденома надпочечников, инсулинома) [2]. Согласно сведениям международных регистров, в разных странах распространенность акромегалии ко- леблется от 28 до 137 случаев на 1 млн населения и за- висит от возраста дебюта, экологических условий про- живания, информированности врачей общей практики и качества диспансерного обследования. В российском регистре в 2020 г. числилось 4114 больных акромега- лией, что соответствует средней распространенности 35,6 случая на 1 млн населения [2]. Все клинические и фенотипические проявления акромегалии связаны с гиперсекрецией ИРФ-1. Акроме- галия приводит к множеству сопутствующих сердечно- сосудистых, респираторных, эндокринных, метаболиче- ских, скелетно-мышечных и неопластических заболеваний. Высокий риск смертности обусловлен прогрессирующим тяжелым течением коморбидной патологии, в особенно- сти сердечно-сосудистыми событиями [1, 2]. Ранняя диа- гностика и адекватное лечение необходимы для снижения смертности, связанной с акромегалией. Диагноз «акромегалия» ставится на основании сле- дующих признаков: повышение ИРФ-1, отсутствие подавления ГР после введения глюкозы и выявление аденомы по результатам магнитно-резонансной томографии (МРТ) гипофиза [1]. При подозрении на акромегалию необходимо провести простое скрининговое исследование на ИРФ-1. Из-за пульсирующей секреции однократное определение ГР не имеет абсолютного значения для подтверждения диагно- за [2, 3]. В ряде случаев необходимо или возможно провести только пероральный глюкозотолерантный тест. Уровни ГР в сыворотке, измеряемые каждые 30 минут в течение двух часов после введения глюкозы, у большинства здоровых лю- дей падают ниже 1 мкг/л, тогда как у пациентов с акромега- лией уровень ГР превышает 1 мкг/л. Терапией первой линии для пациентов с акроме- галией является транссфеноидальная хирургия гипофи- за. Однако у пациентов с более крупными и инвазивными опухолями (макроаденомами) после операции ремиссия часто не наступает. Терапией второй линии сегодня яв- ляется медикаментозное лечение, в ряде случаев паци- ентам требуется проведение лучевых стереотаксических методов лечения. Лекарственная терапия занимает ли- дирующую позицию в увеличении продолжительности жизни пациентов с акромегалией. Основными препа- ратами выбора являются агонисты соматостатиновых рецепторов (аналоги соматостатина) первого поколения (пролонгированный октреотид и ланреотид). Сахарный диабет и акромегалия Акромегалия – тяжелое инвалидизирующее забо- левание. Недиагностированная или поздно выявленная акромегалия обрекает пациентов на пожизненную борьбу не только с гиперсекрецией ГР, но и с тяжелым течением сопутствующих социально значимых заболеваний [1], из которых наиболее важным является сахарный диабет (СД). Сахарный диабет – хроническое заболевание, ока- зывающее заметное влияние на качество жизни, считаю- щееся одним из наиболее распространенных заболеваний и названное неинфекционной эпидемией XXI века. Мно- жественные сердечно-сосудистые системные осложнения СД обусловливают высокий риск преждевременной смер- ти и фатальных сердечно-сосудистых событий [4]. Нару- шения углеводного обмена часто являются симптомами эндокринных заболеваний. Наличие СД влияет на приня- тие терапевтических решений. Вторичный СД на фоне эн- докринных заболеваний, в отличие от истинного СД, мож- но вылечить путем коррекции гормонального фона [4–6]. Однако повреждающий механизм окисления глюкозы за- пускает процессы эндотелиальной дисфункции и хрониче- ского атеротромботического воспаления. Часто вторичные нарушения гомеостаза глюкозы на фоне эндокринопатий маскируются под классическое течение СД 2-го типа (СД2) [5], что приводит к неверному выбору алгоритма ве- дения пациента. Помимо манифестного течения СД у па- циентов с эндокринопатиями выявляются нарушения угле- водного обмена, обозначаемые термином «преддиабет». Преддиабет представляет собой промежуточную стадию колебаний уровня глюкозы. В современных рекоменда- циях по лечению СД особое значение придается раннему лечению нарушений гомеостаза глюкозы с момента выяв- ления преддиабета. Чем раньше удается остановить разру- шающий механизм гипергликемии, тем успешнее профи- лактика ранней сердечно-сосудистой смерти [4, 5, 7]. Ассоциированность СД и эндокринопатий под- тверждает необходимость проведения активного скри- нинга причинных заболеваний для дифференциальной диагностики нарушений углеводного обмена, а мас- штабность распространения СД подчеркивает важность подтверждения специализированного заболевания для правильной тактики лечения [6]. При масштабном скрининге было установлено, что распространенность акромегалии среди госпита- лизированных пациентов с СД2 составляет 0,6% [2]. Распространенность нарушений углеводного обмена на фоне акромегалии значительно варьирует в разных исследованиях [8]. Распространенность измененного базального уровня глюкозы колеблется от 7 до 22%, из- мененной толерантности к глюкозе – от 6 до 45%, диабе- та – от 19 до 56%. Исследование, проведенное в период с 1990 по 2010 г. и включавшее 148 пациентов с диагно- зом «акромегалия», показало, что более 50% пациентов с акромегалией имели измененный гликемический ста- тус на момент постановки диагноза, 28,5% пациентов с диабетом, 26,5% – с преддиабетом. Кроме того, соглас- но результатам исследования, диабет и преддиабет при акромегалии, как и в общей популяции, коррелируют с семейным анамнезом диабета, пожилым возрастом и более высоким индексом массы тела [9]. В исследова- нии A. Ciresi и соавт., включавшем 157 мужчин и 150 жен- щин с впервые установленным диагнозом акромегалии, продемонстрировано, что большинство метаболических характеристик при акромегалии более тесно связаны с женским полом, при этом женщины проявляют более выраженную резистентность к инсулину по сравнению с мужчинами [9, 10]. Основные нарушения липидного обмена включают снижение уровня холестерина липо- протеинов высокой плотности с распространенностью от 33 до 40% и гипертриглицеридемию, распространен- ность которой колеблется от 39 до 47% [4, 9, 10]. Фенотипические проявления акромегалии давно известны. Мы привычно подозреваем ее у пациентов с увеличением размеров кистей и стоп, укрупнением черт лица, ростом нижней челюсти и прогнатизмом, ро- стом пирамиды носа, макроглоссией и диастемой зубов. К ярким клиническим проявлениям относятся также повышенная потливость, осиплость голоса, утолще- ние кожных покровов, артропатии, кифоз, туннельный синдром запястья, апноэ во сне. К наиболее частым со- путствующим заболеваниям (они же проявления акро- мегалии) относятся СД, полипы толстой кишки, гипер- тоническая болезнь, ишемическая болезнь сердца. Гормон роста секретируется на уровне аденогипо- физа соматотропными клетками, максимальные уровни достигаются ночью, в начале сна. Этот процесс характе- ризуется минимальной базальной секрецией и эпизодами пульсирующей секреции. ГР связывается с рецептором ГР, преимущественно расположенным в печени, и соеди- нение «рецептор – лиганд» способствует внутриклеточ- ному синтезу и секреции ИРФ-1. Циркулирующий ИРФ-1 затем связывается со своим специфическим рецептором в периферических тканях [1]. В отличие от ГР уровни ИРФ-1 в сыворотке постоянны в течение 24 часов. Суще- ствует множество факторов, участвующих в регуляции секреции гормона роста: стресс, физические упражнения, состояние питания (секреция гормона роста снижается у людей с ожирением), гормоны (эстроген стимулиру- ет секрецию гормона роста, избыток глюкокортикоидов ингибирует высвобождение гормона роста). Кроме того, ИРФ-1 ингибирует секрецию гормона роста посредством отрицательной обратной связи [11]. Физиологически ГР действует и как непосредствен- ный индуктор глюконеогенеза, гликогенолиза и липолиза, и как фактор резистентности к инсулину печени и пери- ферических тканей [1]. Патогенез инсулинорезистентно- сти при акромегалии обусловлен множеством факторов. ГР оказывает липолитический эффект, ускоряя гидролиз триглицеридов и выработку свободных жирных кислот из жировой ткани. Повышенный синтез свободных жир- ных кислот приводит к снижению опосредованного инсу- лином поглощения глюкозы за счет ингибирования транс- портеров глюкозы в жировой ткани [10, 12]. Более того, ГР подавляет ключевые сигнальные пути инсулина, участву- ющие в стимуляции транспорта глюкозы в мышцах и жи- ровой ткани, а также в ингибировании выработки глюкозы в печени [12]. Резистентность к инсулину, вторичная по от- ношению к избытку гормона роста, компенсируется повы- шенной секрецией инсулина β-клетками поджелудочной железы, что может приводить к снижению секреторной способности поджелудочной железы. При запущенном процессе дисфункции β-клеток нарушения метаболиз- ма глюкозы сохраняются даже на фоне ремиссии акроме- галии [13]. Хотя физиологически ИРФ-1 улучшает гомео- стаз глюкозы, хронический избыток ГР при акромегалии, вызывающий резистентность к инсулину, значительно превышает возможные полезные эффекты ИРФ-1 по от- ношению к чувствительности к инсулину [10, 13]. Сахароснижающая терапия всегда должна соот- ветствовать основным патогенетическим механизмам. В этом залог успеха контроля за нарушениями глюкозы. Как было представлено ранее, основным процессом па- тогенеза диабета при акромегалии является инсулино- резистентность. Поэтому и в данном случае препаратом первой линии остается метформин. Побочные эффекты метформина, такие как диарея и боль в животе, имеют большее значение для пациентов, получающих лечение аналогами соматостатина, которые, как известно, вы- зывают аналогичные побочные реакции. Изменение диеты и потеря веса менее важны для пациентов с акро- мегалией, поскольку у них обычно нет висцерального ожирения, а на резистентность к инсулину влияет избы- ток гормона роста [14]. В отдельных случаях в качестве терапии второй линии следует рассматривать агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида 1 и ингибито- ры дипептидилпептидазы 4-го типа. Пациентов с диабе- том и акромегалией также можно лечить ингибиторами натрий-глюкозного котранспортера 2-го типа. Инсули- нотерапия показана при выраженной подтвержденной дисфункции β-клеток поджелудочной железы, которая может быть опосредована как длительной гиперсекре- цией ГР, так и манифестацией СД 1-го типа в рамках развития полигландулярной недостаточности [6, 11, 15]. Программы скрининга и ранней диагностики Необходимость раннего скрининга акромегалии постоянно обсуждается в течение последнего десятиле- тия. Поздняя диагностика акромегалии, особенно при мягкой форме заболевания (микромегалии), способ- ствует развитию множественных обменных наруше- ний, снижающих качество и продолжительность жизни. Не теряющая своей актуальности работа АКРОСКРИН позволила выявить 9 (0,72%) больных акромегалией сре- ди пациентов, получавших ранее длительное неадекват- ное лечение по поводу иной патологии [2]. Исследование проходило в два этапа. На первом этапе проводили анке- тирование пациентов, пришедших на прием в лечебное учреждение и наблюдавшихся там в связи с различными заболеваниями. Далее отобранные для исследования па- циенты прошли дополнительное лабораторно-инстру- ментальное обследование и экспертную оценку получен- ных результатов с заполнением анкеты врача. На втором этапе проводили более специфическое обследование: двукратное определение уровня ИРФ-1, оральный глю- козотолерантный тест с определением ГР, МРТ гипофиза с контрастным усилением. На основании анкетных дан- ных, экспертной оценки клинического статуса, результа- тов лабораторного и инструментального обследований пациентам ставили диагноз «акромегалия». Как следует из результатов работы, благодаря прицельному анкети- рованию пациентов из группы риска с использованием опросников, экспертной оценки, лабораторных и ин- струментальных методов исследования авторам удалось выявить высокий процент впервые диагностированных больных акромегалией – 0,72% (9 из 1249). Для вычисле- ния примерной распространенности акромегалии среди пациентов с ассоциированными заболеваниями авторы выделили когорту больных СД. Среди этой нозологии распространенность акромегалии составила 1,9% (5 па- циентов из 261). Распространенность СД в мире, наличие СД и нарушения толерантности к глюкозе у 55% паци- ентов с акромегалией и результаты, полученные в ходе АКРОСКРИНА и в других исследованиях, подчеркивают необходимость поиска пациентов со скрытыми форами акромегалии именно в этой популяции [16]. Все вышесказанное свидетельствует о том, что ка- чество и продолжительность жизни больных акромега- лией в немалой степени зависят от своевременной поста- новки диагноза. Возникла парадоксальная ситуация, когда современные методы лечения, обеспечивающие пациен- там полноценную и плодотворную жизнь, не могут быть в полной мере использованы из-за низкой эффективности диагностических служб. Для многих недиагностирован- ных больных вопрос времени получения доступа к адек- ватному лечению стал жизненно важным. Существующая актуальная проблема своевременной диагностики акро- мегалии инициировала разработку программ активного массового или селективного популяционного скрининга с применением цифровых технологий XXI века. Современные цифровые технологии позволяют упростить скрининговые программы. Привлечение дис- танционных технологий и систем искусственного интел- лекта помогает сформировать алгоритм работы с паци- ентом. Создание систем раннего выявления заболеваний формирует понятие селективного скрининга. Однако в настоящее время актуальными задачами являются интеграция программ скрининга с реальными базами электронной медицинской документации, оповещение врачей при настороженности, контроль дальнейшего маршрута пациента. С помощью системы поддержки принятия врачебных решений скрининг может показать масштабный и, что самое главное, достоверный резуль- тат раннего выявления заболевания. Своевременные на- поминания из системы могут снизить количество про- пущенных врачами случаев диагностики. Цель нашей работы – расширить возможности скрининга акромегалии с помощью анкетирования всех госпитализированных пациентов с СД2 с примене- нием дистанционных цифровых технологий. Задачи исследования: • оценить удобство заполнения опросных листов пациентами, используя бумажную и электронную форму (размещена на сайте ГБУЗ МО «МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского»), с целью выявления лиц с вероятным диагнозом «акромегалия»; • определить группу специфического скрининга среди пациентов с СД2 (пациенты, набравшие бо- лее 18 баллов); • выработать алгоритм диагностического поиска при анкетировании пациентов эндокринологического отделения стационара с дальнейшей маршрутиза- цией пациента для диагностики акромегалии; • оценить эффективность проведения скрининга в стационарных условиях. Материал и методы В исследование были включены пациенты муж- ского и женского пола старше 45 лет с СД2, госпита- лизированные в эндокринологическое отделение ГБУЗ «ГКБ им. В.В. Вересаева ДЗМ». Активный скрининг проводился в течение трех месяцев (с 1 июня по 31 августа 2023 г.). При госпита- лизации в эндокринологическое отделение у пациента подтверждался впервые выявленный СД2 или декомпен- сация ранее установленного диагноза СД2. На третьи сут- ки госпитализации пациенту с СД2 проводилось анкети- рование АКРОСКРИН с целью скрининга акромегалии. У всех пациентов проведена оценка гликированного ге- моглобина (НbА1с). Дополнительно оценивали наличие сопутствующих заболеваний: узловой (многоузловой) зоб, полипы кишки, онкологические заболевания, у жен- щин полипы матки. Анкетирование проводили дистан- ционным методом путем перехода по ссылке https://docs. google.com/forms/d/e/1FAIpQLSeoV3MbK0g7xGWx-xXvm DdHtpd2RhpWTqf53FppCR8006jn-A/viewform с автома- тическим подсчетом суммы баллов и занесением паци- ента в базу скрининга акромегалии. В анкету вносились данные по полу, возрасту, ответы на основные вопросы о клинических особенностях течения сопутствующих за- болеваний. При наборе более 18 баллов проводили более специфическое обследование: двукратное определение уровня ИРФ-1 и его оценку. Нормальные показатели ИРФ-1 составили 87–284 нг/мл. На данном этапе иссле- дование прекращалось для определения маршрутизации пациентов с нецелевым уровнем ИРФ-1. Результаты За трехмесячный период работы (с 1 июня по 31 ав- густа 2023 г.) в эндокринологическом отделении стацио- нара проведено анкетирование 101 пациента с СД2 стар- ше 45 лет, из них 59 (58,4%) женщин, 42 (41,6%) мужчины. Средний возраст пациентов составил 65,1 [47; 87] года. Анкетирование проводилось на третьи сутки госпитали- зации в стационар. Для анкетирования использовались бумажные (32 анкеты) и электронные (69 анкет) носи- тели. В среднем на заполнение анкеты каждый пациент тратил 15–30 минут. Только у 20% пациентов возникли проблемы с заполнением анкеты, в основном это были пациенты более пожилого возраста (старше 72 лет). При анализе степени компенсации СД2 средний уровень НbА1с составил 11,1% [5; 18]. Узловые измене- ния щитовидной железы были зафиксированы у 15 па- циентов, онкологические заболевания – у 12, полипы матки – у 10, полипы кишки – у 4 пациентов. У 42 (41,6%) пациентов количество баллов соста- вило более 18. Им была проведена оценка ИРФ-1 в стаци- онаре. При оценке результатов средний уровень ИРФ-1 составил 117,2 нг/мл [61,9; 173]. Дополнительно был про- веден анализ подгруппы пациентов, которые набрали бо- лее 18 баллов. Средний уровень НbА1с составил также 11,1%. При этом ни у одного пациента не было выявлено одновременного сочетания трех или четырех препроли- феративных заболеваний. Только у 5 (11%) пациентов из 42 было выявлено сочетание еще двух заболеваний (уз- ловые изменения щитовидной железы и полипы кишки). Обсуждение Выявление акромегалии среди больных с соче- танными заболеваниями, такими как СД2, артериаль- ная гипертензия, узловой зоб, полипы кишки, онкологи- ческие заболевания, является одной из актуальнейших задач современной эндокринологии. В частности, акро- мегалия считается более распространенной у пациентов с СД2, чем в нормальной популяции. В исследовании [7] среди 327 пациентов было выявлено всего два случая акромегалии, при этом у пациентов наблюдались акро- мегалические признаки. Однако селективный скрининг является более предпочтительным. Массовый скри- нинг всех пациентов с СД2 для исключения акромега- лии не оправдан с точки зрения финансовых затрат и не входит в стандарты обследования пациентов с СД2. Ко- морбидный фон является дополнительным фактором, обеспечивающим рациональность сужения группы по- иска. Реализация программы АКРОСКРИН направле- на на выделение группы риска, включающей больных, имеющих специфический набор клинических, сома- тических и анамнестических признаков и требующих дополнительного диагностического поиска [2]. Задачей нашего исследования было провести первый этап широ- комасштабного скрининга в стационаре для дальнейшей маршрутизации пациента в лечебные учреждения, ока- зывающие первичную специализированную медицин- скую помощь. Ключевой особенностью анкетирования в ходе нашего проекта стало применение дистанционных спо- собов проведения опроса. Опрос проводился во вре- мя обхода и не требовал быстрого заполнения анкеты. Несмотря на отсутствие положительного результата по подтверждению акромегалии, были получены трен- ды, отражающие основные динамические показате- ли. 42% пациентов потребовали назначения анализа на ИРФ-1. Это значимый процент от числа всех обследо- ванных. Не стоит забывать, что основной причиной госпитализации в стационар является декомпенсация СД2. Средний уровень НbА1с у прошедших скрининг и отобранных пациентов составил 11,1%. Декомпенси- рованный СД является фактором ложноотрицательного результата определения ИРФ-1, в связи с чем всем паци- ентам с уровнем НbА1с выше 9,5% было рекомендовано повторение исследования на ИРФ-1 через три месяца после подтверждения компенсации СД. Первый этап работы показал необходимость продолжения активного скрининга, а также расши- рения масштаба обследования. Попытки массового неселективного скрининга не привели к ожидаемым результатам. Например, в Нидерландах массовое за- полнение брошюры врачами общей практики с даль- нейшим определением ИРФ-1 не привело к выявлению новых случаев акромегалии [17]. P. Caron и соавт. про- вели обсервационное перекрестное многоцентровое не- интервенционное исследование с участием 472 пациен- тов в 25 отделениях больниц Франции, занимающихся лечением акромегалии [17, 18]. Анализ множественного соответствия не позволил выявить ассоциации призна- ков и симптомов при постановке диагноза. Морфоло- гические проявления, синдром храпа и астения часто присутствовали при постановке диагноза, а расхожде- ния между проявлениями, сообщаемыми пациентом и врачом, были более существенными [18]. Опыт ра- боты с искусственным интеллектом был успешно про- демонстрирован в 2011 г. R. Miller и соавт. высказали предположение, что ранняя диагностика акромегалии теоретически возможна путем изучения фотографий лица [19]. Они сравнили точность своей программы с точностью заключений десяти врачей общей прак- тики. Компьютерная модель могла отделять фотогра- фии пациентов с акромегалией от фотографий людей, не имеющих этой патологии, и была намного более точной, чем сортировка практикующих врачей общей практики [19]. В недавнем отчете от 2020 г. T. Meng и соавт. объединили 3D-визуализацию и методы ма- шинного обучения для анализа черт лица и идентифи- кации пациентов с акромегалией, чтобы определить их эффективность при раннем выявлении заболевания. В исследовании участвовали 62 пациента с акромегали- ей и 62 пациента контрольной группы [20]. Пациенты значительно отличались от здоровых субъектов по мно- гим параметрам. Исследователи пришли к выводу, что трехмерная визуализация обеспечивает всестороннюю и точную количественную оценку характеристик лица, что делает ее многообещающим методом исследования черт лица пациентов с акромегалией. Цифровые техно- логии позволяют оперативно передавать данные для их обработки и создавать базы данных для дальнейшего анализа. Современные алгоритмы, основанные на ис- кусственном интеллекте, доказали, что могут автома- тически обнаруживать акромегалию на ранних стадиях с высокой чувствительностью и специфичностью. Заключение Применение анкеты АКРОСКРИН позволило провести массовый скрининг среди пациентов в возрас- те 45 лет и старше с диагнозом СД2, госпитализирован- ных в эндокринологическое отделение стационара, для определения необходимости дальнейшего обследования с целью исключения или подтверждения у них акроме- галии. Немаловажно, что скрининг удалось осуществить при минимальных затратах человеческих и финансовых ресурсов. Данные исследования показали, что в зоне риска оказались почти половина пациентов с СД2. При этом не наблюдалось четкой ассоциативной связи с ко- морбидным фоном и достоверной предикцией сопут- ствующих пролиферативных заболеваний. Однако цен- ность определения ИРФ-1 несомненна. Очевидно, что для выяснения точной распространенности акромега- лии у госпитализированных пациентов с СД2 требуется более крупномасштабное проспективное исследование. Анкета АКРОСКРИН может применяться в условиях эндокринологического отделения стационара с целью первичного скрининга акромегалии среди пациентов с СД2. Дистанционное анкетирование и цифровая ре- ализация позволяют расширить скрининг на все отде- ления терапевтического профиля, куда госпитализиру- ются пациенты. Особенностью данной выборки будет отсутствие декомпенсации СД, что позволит получить более достоверные результаты в момент первичного об- щения. Мы надеемся, что полученные нами результаты привлекут внимание врачебного сообщества и докажут реальную возможность проведения скрининга на акро- мегалию среди пациентов в условиях стационара. Дис- танционный скрининг и реальная электронная база ме- дицинской документации служат фундаментом системы поддержки принятия врачебных решений. Сегодня тре- буется создание массивных баз данных, что позволит создать модель скрининга и включить ее в систему под- держки врачебных решений. Применение системы улуч- шит качество скрининга, повысит выявляемость скры- тых форм, удостоверит надежность принятия решения, снизит количество ложноположительных показаний к дополнительному обследованию и, разумеется, повы- сит продолжительность и качество жизни данной груп- пы населения. Литература 1. Ershadinia N., Tritos N.A. Diagnosis and treatment of acromegaly: an update. Mayo Clin. Proc. 2022; 97 (2): 333–346. 2. Анциферов М.Б., Пронин В.С., Алексеева Т.М. и др. Селективный скрининг пациентов с ассоциированны- ми соматическими заболеваниями как метод раннего выявления акромегалии. Проблемы эндокринологии. 2021; 67 (1): 20–30. 3. Caron P., Brue T., Raverot G. et al. Correction to: Signs and symptoms of acromegaly at diagnosis: the physician’s and the patient’s perspectives in the ACRO-POLIS study. Endocrine. 2019; 63 (1): 130. 4. Zheng Y., Ley S.H., Hu F.B. Global aetiology and epidemiology of type 2 diabetes mellitus and its complications. Nat. Rev. Endocrinol. 2018; 14 (2): 88–98. 5. ElSayed N.A., Aleppo G., Aroda V.R. et al. 2. Classification and diagnosis of diabetes: standards of care in diabetes- 2023. Diabetes Care. 2023; 46 (Suppl. 1): S19–S40. 6. Popoviciu M.S., Paduraru L., Nutas R.M. et al. Diabetes mellitus secondary to endocrine diseases: an update of diagnostic and treatment particularities. Int. J. Mol. Sci. 2023; 24 (16): 12676. 7. Распространенность акромегалии у госпитализированных больных сахарным диабетом 2 типа. Доступно по: https:// www.jstage.jst.go.jp/article/endocrj/62/1/62_EJ14–0254/_article 8. Pivonello R., Auriemma R.S., Grasso L.F.S. et al. Complications of acromegaly: cardiovascular, respiratory and metabolic comorbidities. Pituitary. 2017; 20 (1): 46–62. 9. Alexopoulou O., Bex M., Kamenicky P. et al. Prevalence and risk factors of impaired glucose tolerance and diabetes mellitus at diagnosis of acromegaly: a study in 148 patients. Pituitary. 2014; 17 (1): 81–89. 10. Ciresi A., Amato M.C., Pivonello R. et al. Metabolic profile in active acromegaly is gender-specific. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2013; 98 (1): E51–E59. 11. Clemmons D.R. Consensus statement on the standardization and evaluation of growth hormone and insulin-like growth factor assays. Clin. Chem. 2011; 57 (4): 555–559. 12. Frara S., Maffezzoni F., Mazziotti G., Giustina A. Current and emerging aspects of diabetes mellitus in acromegaly. Trends Endocrinol. Metab. 2016; 27 (7): 470–483. 13. Kinoshita Y., Fujii H., Takeshita A. et al. Impaired glucose metabolism in Japanese patients with acromegaly is restored after successful pituitary surgery if pancreatic β-cell function is preserved. Eur. J. Endocrinol. 2011; 164 (4): 467–473. 14. Giustina A., Barkan A., Beckers A. et al. Consensus on the diagnosis and treatment of acromegaly comorbidities: an update. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2020; 105 (4): dgz096. 15. Zaina A., Prencipe N., Golden E. et al. How to position sodium- glucose co-transporter 2 inhibitors in the management of diabetes in acromegaly patients. Endocrine. 2023; 80 (3): 491–499. 16. Rosario P.W. Frequency of acromegaly in adults with diabetes or glucose intolerance and estimated prevalence in the general population. Pituitary. 2011; 14 (3): 217–221. 17. Sisco J., van der Lely A.J. Towards an earlier diagnosis of acromegaly and gigantism. J. Clin. Med. 2021; 10 (7): 1363. 18. Caron P., Brue T., Raverot G. et al. Signs and symptoms of acromegaly at diagnosis: the physician’s and the patient’s perspectives in the ACRO-POLIS study. Endocrine. 2019; 63 (1): 120–129. 19. Miller R.E., Learned-Miller E.G., Trainer P. et al. Early diagnosis of acromegaly: computers vs clinicians. Clin. Endocrinol. (Oxf.). 2011; 75 (2): 226–231. 20. Meng T., Guo X., Lian W. et al. Identifying facial features and predicting patients of acromegaly using three-dimensional imaging techniques and machine learning. Front. Endocrinol. (Lausanne). 2020; 11: 492.