Руденко В.И., Юмашева В.А., Фадеев В.В.
и др. Мочекаменная болезнь и ожирение.
Фармакология & Фармакотерапия. 2024; 1: 64–68.
DOI 10.46393/27132129_2024_1_64
Мочекаменная болезнь (МКБ) – системное заболевание, одним из основных факторов риска которого является ме-
таболический синдром (МС). Обязательным диагностическим критерием МС служит абдоминальное (висцеральное)
ожирение. Согласно данным исследований, наблюдается прямая зависимость между ожирением и кальциевым уроли-
тиазом, а также между ожирением и уратным уролитиазом. Наиболее изученными триггерами развития МКБ у пациен-
тов с ожирением являются инсулинорезистентность, повышенный уровень свободных жирных кислот в плазме крови
и непосредственно висцеральное ожирение. Однако на сегодняшний день многие звенья патогенеза МКБ у пациентов
с ожирением остаются недостаточно изученными, в связи с чем разработка стандартизированного диагностического
спектра для оценки вероятности возникновения МКБ у пациентов с ожирением затруднена. В обзоре обобщены имею-
щиеся в научной литературе данные о механизмах развития МКБ у пациентов с ожирением, а также проанализированы
применяемые разными авторами методы диагностики МКБ у данной категории пациентов.
Введение
В настоящее время отмечается стойкая тенденция
к росту заболеваемости мочекаменной болезнью (МКБ) [1, 2].
Так, в 2021 г. общая заболеваемость МКБ в России составила
685,9 на 100 тыс. взрослого населения, при этом первичная
заболеваемость – 160,4 на 100 тыс. взрослого населения [3].
МКБ – системное заболевание, одним из основных
факторов риска развития которого является метаболический
синдром (МС) – состояние, характеризующееся висцераль-
ным ожирением, инсулинорезистентностью, высоким сер-
дечно-сосудистым риском и связанное с нарушением обмена
жиров, углеводов и мочевой кислоты [4]. Согласно отечест-
венным рекомендациям, МС диагностируется при наличии
основного признака – абдоминального ожирения (окруж-
ность талии (ОТ) > 80 см у женщин и > 94 см у мужчин) [5]
и как минимум двух дополнительных – артериальной гипер-
тензии, гипергликемии, соответствующей критериям преди-
абета (нарушенная гликемия натощак и/или нарушение то-
лерантности к глюкозе), повышения уровней триглицеридов
и липопротеинов низкой плотности, снижения уровня липо-
протеинов высокой плотности в плазме крови [6].
Изучению роли МС в развитии МКБ посвящено
достаточно большое количество работ [7–11]. Так, соглас-
но результатам исследования Y. Kohjimoto и соавт., нали-
чие четырех компонентов МС, таких как ожирение, арте-
риальная гипертензия, дислипидемия и гипергликемия,
увеличивает риск возникновения МКБ в 1,8 раза [12].
Более того, наличие хотя бы одного компонента МС ассо-
циировано с развитием МКБ, что подтверждается резуль-
татами исследований ряда авторов [13].
Обязательным диагностическим критерием МС слу-
жит ожирение – заболевание, характеризующееся избыточ-
ным накоплением жировой ткани и приводящее к ряду отда-
ленных неблагоприятных последствий. Ожирение является
достаточно распространенным состоянием. Так, согласно
данным ВОЗ, в 2016 г. ожирение отмечено у 23,1% взросло-
го населения [14]. В России на 2016 г. доля лиц с избыточной
массой тела составила 62,0%, с ожирением – 26,2% [15].
Для диагностики и определения степени и стадии ожи-
рения ключевым антропометрическим показателем является
индекс массы тела (ИМТ). Так, нормальным является ИМТ
18,5–24,9 кг/м2, избыточной массе тела соответствует диапа-
зон ИМТ 25,0–29,9 кг/м2, для пациентов с ожирением I степе-
ни ИМТ составляет 30,0–34,9 кг/м2, II степени – 35,0–39,9 кг/м2,
III степени – ≥ 40 кг/м2. Для определения стадии ожирения
одного расчета ИМТ недостаточно, необходимо также про-
извести оценку наличия у пациента связанных с ожирением
осложнений, их количества и степени тяжести. Выделяют ну-
левую, первую и вторую стадии заболевания. Для нулевой ста-
дии характерно наличие ожирения при отсутствии связанных
с ним осложнений. Для первой стадии ожирения типично по-
вышение ИМТ ≥ 25 кг/м2 при наличии связанных с данным
состоянием осложнений средней степени тяжести. Для вто-
рой стадии ожирения – ИМТ ≥ 25 кг/м2 при наличии тяжелых
осложнений, связанных с данным заболеванием. Кроме того,
важным аспектом диагностики ожирения является опреде-
ление его этиологии. Так, вторичное ожирение (< 5% от всего
ожирения) может быть связано с рядом эндокринных нару-
шений, что также требует проведения дополнительных иссле-
дований с целью дифференциальной диагностики.
В ряде исследований выявлена взаимосвязь меж-
ду ожирением и МКБ. Так, по данным метаанализа
B.B. Lin и соавт., у пациентов с ожирением наблюдается
повышение риска камнеобразования на 39% по сравне-
нию с пациентами с нормальным ИМТ [16]. Достоверная
связь между ожирением и МКБ (р < 0,01) выявлена в ис-
следованиях H.W. Chen и соавт., S. Kim и соавт. [17, 18].
В исследовании B. Hou и соавт. показано, что существу-
ет достоверная связь между нефролитиазом и индексом
висцерального ожирения (VAI, visceral adiposity index),
для расчета которого необходимы следующие данные:
ОТ, ИМТ и два метаболических показателя – триглице-
риды и липопротеины высокой плотности плазмы кро-
ви (р < 0,01) [19]. Кроме того, вероятность возникнове-
ния МКБ напрямую связана со степенью ожирения [20].
Таким образом, представляется целесообразным изуче-
ние взаимосвязи ожирения и МКБ.
Согласно данным исследований ряда авторов, су-
ществует прямая зависимость между ожирением и каль-
циевым уролитиазом, а также между ожирением и урат-
ным уролитиазом [21–25]. Так, согласно результатам
исследования О.В. Константиновой и соавт., у пациентов
с уролитиазом выявлена достоверная связь между ожи-
рением и нарушением обмена пуринов (р < 0,01) [21].
В исследовании К.Б. Левялина и соавт. показана прямая
связь между ожирением и наличием оксалатных камней
(р < 0,01) [22]. A.L. Negri и соавт. установили достоверную
связь между повышением ИМТ и экскрецией оксалатов
и мочевой кислоты (р < 0,01), также было показано, что
с повышением ИМТ наблюдается тенденция к увеличе-
нию экскреции кальция и снижению pH мочи [24].
Наиболее изученными триггерами развития МКБ
у пациентов с ожирением являются непосредственно
висцеральное ожирение, инсулинорезистентность и по-
вышенный уровень свободных жирных кислот (СЖК)
в плазме крови. Кроме того, в развитии уролитиаза у таких
пациентов немаловажную роль играет хирургический ме-
тод лечения ожирения – бариатрическая хирургия.
Висцеральное ожирение
Висцеральное ожирение характеризуется избыточ-
ным накоплением жировой ткани вокруг внутренних орга-
нов. Измерение ОТ является простым и информативным
диагностическим методом, тесно коррелирующим с коли-
чеством висцеральной жировой ткани. Висцеральное ожи-
рение считается более распространенным у мужчин, в то
время как у женщин большее количество жировой ткани
откладывается подкожно [26, 27]. В исследовании I. Akarken
и соавт. показано, что в развитии МКБ важным аспек-
том является скопление именно висцерального, а не под-
кожного жира [28]. Кроме того, в исследовании D.J. Lama
и соавт. выявлено, что плотность околопочечной жировой
ткани у пациентов с МКБ и пациентов контрольной груп-
пы различна (−79,8 и −88,3 HU соответственно) [26].
Аналогичные результаты получили в своих исследованиях
H. Huang и соавт. и S. Baba и соавт. [27, 29].
Еще одним фактором, нарушающим функциони-
рование почек, а именно влияющим на процессы филь-
трации и реабсорбции, является липоматоз синусов,
приводящий к компрессии почечных вен и лимфатиче-
ских сосудов, что также может способствовать камне-
образованию [28]. Кроме того, согласно данным иссле-
дования H. Huang и соавт., пациенты с висцеральным
ожирением склонны к рецидивам камнеобразования:
в течение периода наблюдения, который в среднем со-
ставил 31 месяц, рецидив камнеобразования в ипсила-
теральной почке наблюдался уже у 25,9% пациентов [27].
Инсулинорезистентность
Установлено, что ожирение является предрас-
полагающим фактором развития инсулинорезистент-
ности – нарушения чувствительности клеток-мишеней
к метаболическому действию как эндогенного, так и экзо-
генного инсулина [30]. «Золотым стандартом» выявления
инсулинорезистентности является эугликемический ги-
перинсулинемический клэмп-метод, который, однако,
не используется в клинической практике ввиду сложности
и громоздкости его проведения. Достоверным признаком
наличия инсулинорезистентности является абдоминаль-
ное ожирение. Кроме того, в диагностике инсулинорези-
стентности могут быть использованы ее суррогатные мар-
керы – индексы HOMA-IR (в норме < 2,7) и Caro (в норме
> 0,33), для расчета которых необходимо определение кон-
центрации глюкозы и инсулина в периферической веноз-
ной крови. Индекс Caro рассчитывают по формуле:
глюкоза (ммоль/л) в плазме крови натощак .
инсулин (мкЕд/мл) в плазме крови натощак
Для расчета индекса HOMA-IR применяют формулу:
глюкоза (ммоль/л) натощак × инсулин натощак (мкЕд/мл) .
22,5
Тем не менее следует учитывать, что вследствие
высокой вариабельности концентрации инсулина в кро-
ви диагностическая точность указанных индексов до-
статочно ограниченна.
Как следствие инсулинорезистентности у пациен-
тов с ожирением отмечается повышение концентрации
инсулина в крови (выше 25,0 мкЕд/мл) – компенсаторная
гиперинсулинемия, приводящая к гиперкальциурии, ко-
торая, в свою очередь, лежит в основе образования каль-
ций-оксалатных камней [31]. Кроме того, имеет место
обратная зависимость уровня экскреции цитрат-ионов
от степени выраженности инсулинорезистентности.
При инсулинорезистентности происходит пониже-
ние рН мочи (механизм описан ниже), что приводит
к повышению поглощения цитрат-ионов апикальной
мембраной и, соответственно, к гипоцитратурии, ко-
торая, в свою очередь, способствует кристаллизации
оксалат-ионов и возникновению кальциевого уролити-
аза [32].
В результате развития инсулинорезистентности
образуются не только кальций-оксалатные, но и уратные
камни. Роль инсулинорезистентности в развитии уратного
уролитиаза заключается в следующем: при снижении чув-
ствительности к инсулину происходит подавление синтеза
и секреции ионов аммония, что приводит к закислению
мочи и, соответственно, является предрасполагающим
фактором возникновения уратного уролитиаза – вслед-
ствие снижения уровня кислотности мочи происходят
кристаллизация урат-ионов и образование соответству-
ющих камней [32]. Кроме того, образованию уратных
камней у пациентов с ожирением способствует сниже-
ние концентрации тестостерона в плазме крови (нор-
ма у мужчин от 18 до 50 лет составляет 8,9–42,0 нмоль/л,
у мужчин после 50 лет – 8,6–23,4 нмоль/л; норма у женщин
от 18 до 50 лет составляет 0,52–1,72 нмоль/л, после 50 лет –
0,46–1,18 нмоль/л). При этом инсулинорезистентность на-
прямую коррелирует со снижением уровня тестостерона
у мужчин. В норме тестостерон оказывает в мышечной
ткани анаболический эффект. Снижение его уровня повы-
шает риск развития саркопении, что приводит к увеличе-
нию концентрации уратов в крови и моче и в итоге к урат-
ному нефролитиазу [32].
Свободные жирные кислоты
У пациентов с ожирением довольно часто на-
блюдается повышение уровня СЖК в плазме крови
(выше 0,89 ммоль/л). В норме почки утилизируют СЖК
путем бета-окисления [33]. В исследовании H. Nieth,
P. Schollmeyer выявлена прямая зависимость активно-
сти бета-окисления СЖК от их концентрации в плазме
крови [34]. Таким образом, у пациентов с ожирением
на окисление СЖК расходуется большая часть кислоро-
да, необходимого для нормального функционирования
почек, часть СЖК подвергается процессам этерификации
с образованием триглицеридов и откладывается в ткани
почек, в результате чего почки оказываются в состоя-
нии гипоксии и жировой дистрофии, что ведет к наруше-
нию их функций и является предрасполагающим факто-
ром возникновения уролитиаза. Кроме того, СЖК могут
конкурировать за окисление с глутамином, что приводит
к снижению синтеза ионов аммония и является, в свою
очередь, фактором риска уратного уролитиаза [33].
Избыток СЖК может также приводить к образова-
нию кальций-оксалатных камней. В норме ионы кальция
связываются с оксалат-ионами в просвете толстого кишеч-
ника и выводятся из организма в виде нерастворимого со-
единения. При избыточном потреблении жирной пищи
часть СЖК не всасывается в тонком кишечнике и попада-
ет в толстый кишечник, где связывается с ионами кальция.
При этом свободные оксалат-ионы пассивно всасываются
в кровоток и далее связываются с ионами кальция в почках,
образуя нерастворимые соединения [35–37]. Кроме того,
СЖК могут повышать проницаемость мембраны кишечни-
ка, тем самым способствуя всасыванию оксалатов [35].
Потенциальным молекулярным маркером неф-
ролитиаза является цитоплазматический белок FABP 4,
отвечающий за связывание СЖК [38]. В норме данный
белок экспрессируется в адипоцитах и макрофагах, а так-
же в эндотелиоцитах перитубулярных капилляров почек.
В исследовании K. Taguchi и соавт. показано, что снижение
экспрессии FABP 4 приводит к формированию бляшки Рэн-
далла и, соответственно, к развитию кальций-оксалатного
нефролитиаза вследствие нарушения транспорта СЖК [38].
Бариатрическая хирургия
При неэффективности консервативной терапии,
а также при наличии тяжелых сопутствующих заболева-
ний пациентам с ожирением рекомендуется хирургиче-
ское лечение – бариатрическая хирургия [5]. По механизму
действия выделяют рестриктивные (гастроограничитель-
ные), шунтирующие (мальабсорбтивные) и смешанные
бариатрические вмешательства. Операции с мальабсорб-
тивным компонентом направлены на уменьшение всасы-
вания питательных веществ за счет «выключения» части
тонкой кишки из пищеварительного процесса. Целью про-
ведения операций с рестриктивным компонентом являет-
ся уменьшение объема желудка, благодаря чему снижается
количество пищи, употребляемой за один прием. К таким
операциям относятся бандажирование желудка (в насто-
ящее время практически не проводится), продольная ре-
зекция желудка, установка внутрижелудочных баллонов.
Некоторые операции включают в себя и рестриктивный,
и мальабсорбтивный компоненты, например гастрошун-
тирование по Ру (Roux-en-Y gastric bypass).
В настоящее время бариатрическая хирургия явля-
ется наиболее эффективным методом лечения ожирения,
не только способствующим значительному снижению
массы тела, но и снижающим риск развития и прогрес-
сирования коморбидных состояний, а также общую
и сердечно-сосудистую смертность у пациентов с мор-
бидным ожирением. Однако после проведения бариатри-
ческих операций у пациентов с ожирением увеличивается
риск развития оксалатного уролитиаза. Это происходит
из-за нарушения всасывания СЖК по описанному выше
механизму. Риск возникновения послеоперационного
уролитиаза также увеличивается вследствие уменьшения
объема мочи и содержания в ней цитрат-ионов [36]. Кроме
того, некоторые авторы придерживаются следующей пози-
ции: изменение состава кишечной микрофлоры, в частно-
сти снижение количества бактерий Oxalobacter formigenes,
в послеоперационном периоде может способствовать воз-
никновению у таких пациентов уролитиаза [39].
Выявлена зависимость вероятности возникновения
оксалатного уролитиаза от типа бариатрической опера-
ции [40]. Так, наибольший риск возникновения уролити-
аза наблюдается при проведении шунтирующих операций,
в то время как рестриктивные вмешательства сопряжены
с меньшим риском [40]. Для профилактики образова-
ния кальций-оксалатных камней в послеоперационном
периоде данным пациентам рекомендуется ограничить
потребление богатых оксалатами продуктов, а также упо-
треблять достаточное количество воды, лучше между при-
емами пищи [36].
Разработка скрининговых программ по выявлению
и профилактике МКБ у пациентов с ожирением
Понимание основных звеньев патогенеза МКБ у па-
циентов с ожирением позволит разработать скрининговую
программу для выявления и профилактики МКБ, однако
в настоящее время таких программ не существует. В иссле-
дованиях, посвященных изучению взаимосвязи ожирения
и МКБ, чаще всего оценивают ИМТ и ОТ, реже – соотно-
шение талии и бедер (СТБ), данные компьютерной то-
мографии или ультразвукового исследования, липидный
профиль, в единичных исследованиях – данные биоимпе-
дансометрии. Так, по данным метаанализа, проведенного
B.B. Lin и соавт., авторами 17 исследований были оценены
следующие параметры: ИМТ – в 16 исследованиях, ОТ – в 5,
СТБ – в 2 исследованиях [16]. H.W. Chen и соавт. построили
прогностическую модель для оценки риска возникновения
уратного уролитиаза с использованием методологий ма-
шинного обучения; для оценки использовались следующие
параметры: пол, возраст, ИМТ, скорость клубочковой филь-
трации, рН мочи, наличие бактериурии и таких заболева-
ний, как подагра и сахарный диабет [17]. Наиболее полный
диагностический спектр отмечается в исследовании S. Kim
и соавт.: пол, возраст, ИМТ, метаболический статус (липид-
ный профиль, глюкоза плазмы крови, инсулин плазмы кро-
ви, мочевая кислота плазмы крови, скорость клубочковой
фильтрации), артериальная гипертензия и заболевания по-
чек в анамнезе, данные ультразвукового исследования, ку-
рение, употребление алкоголя, физическая активность [18].
Лишь в некоторых исследованиях был оценен VAI [19].
Таким образом, необходимо дальнейшее изучение
данного вопроса для разработки стандартизированных
скрининговых программ по выявлению и профилактике
МКБ у пациентов с ожирением.
Заключение
Ожирение играет важную роль в развитии МКБ. Од-
нако на сегодняшний день многие звенья патогенеза МКБ
у пациентов с ожирением остаются недостаточно изученны-
ми, в связи с чем разработка стандартизированного диагно-
стического спектра для оценки вероятности возникновения
МКБ у пациентов с ожирением затруднена. Таким обра-
зом, для разработки более точной диагностической модели
и своевременных профилактических мероприятий необхо-
димо проведение дальнейших научных исследований.
Литература
1. Здравоохранение в России 2021: cтатистический сбор-
ник. Росстат, 2021: 171. Доступно по: https://rosstat.gov.
ru/storage/mediabank/Zdravoohran-2021.pdf
2. Каприн А.Д., Аполихин О.И., Сивков А.В. и др. Заболе-
ваемость мочекаменной болезнью в Российской Феде-
рации с 2005 по 2020 г. Экспериментальная и клиниче-
ская урология. 2022; 15 (2): 10–17.
3. Ендовицкий А.А., Люцко В.В. Динамика заболеваемости
болезнями мочеполовой системы в Российской Федера-
ции в 2015–2021 гг. Современные проблемы здравоохра-
нения и медицинской статистики. 2022; 4: 256–268.
Sakhaee K. Nephrolithiasis as a systemic disorder. Curr.
Opin. Nephrol. Hypertens. 2008; 17 (3): 304–309.
5. Дедов И.И., Мокрышева Н.Г., Мельниченко Г.А. и др.
Ожирение. Consilium Medicum. 2021; 23 (4): 311–325.
6. Ведение больных с метаболическим синдромом. Клини-
ческие рекомендации Министерства здравоохранения
РФ. 2013: 26–38.
7. Soligo M., Morlacco A., Zattoni F. et al. Metabolic syndrome
and stone disease. Panminerva Med. 2022; 64 (3): 344–358.
8. Boyd C., Wood K., Whitaker D., Assimos D.G. The influence
of metabolic syndrome and its components on the development
of nephrolithiasis. Asian J. Urol. 2018; 5 (4): 215–222.
9. Rahman I.A., Nusaly I.F., Syahrir S. et al. Association between
metabolic syndrome components and the risk of developing
nephrolithiasis: a systematic review and bayesian
meta-analysis. F1000Res. 2021; 10: 104.
10. Hood V.L., Sternberg K.M., de Waal D. et al. Association of urine
findings with metabolic syndrome traits in a population of patients
with nephrolithiasis. Kidney360. 2021; 3 (2): 317–324.
11. Bamberger J.N., Rosen D.C., Khusid J.A. et al. The impact of metabolic
syndrome components on urinary parameters and risk
of stone formation. World J. Urol. 2021; 39 (12): 4483–4490.
12. Kohjimoto Y., Sasaki Y., Iguchi M. et al. Association of metabolic
syndrome traits and severity of kidney stones: results
from a nationwide survey on urolithiasis in Japan. Am.
J. Kidney Dis. 2013; 61 (6): 923–929.
13. Carbone A., Al Salhi Y., Tasca A. et al. Obesity and kidney
stone disease: a systematic review. Minerva Urol. Nefrol.
2018; 70 (4): 393–400.
14. World Health Organisation Global Health Observatory
data repository. Prevalence of obesity among adults, BMI
≥ 30, age-standardized. Estimates by country. Available at:
http://apps.who.int/gho/data/node.main.A900A?lang=en
15. Дедов И.И., Шестакова М.В., Галстян Г.Р. Распространенность
сахарного диабета 2 типа у взрослого населения России (ис-
следование NATION). Сахарный диабет. 2016; 19 (2): 104–112.
16. Lin B.B., Lin M.E., Huang R.H. et al. Dietary and lifestyle factors
for primary prevention of nephrolithiasis: a systematic
review and meta-analysis. BMC Nephrol. 2020; 21 (1): 267.
17. Chen H.W., Chen Y.C., Lee J.T. et al. Prediction of the uric
acid component in nephrolithiasis using simple clinical information
about metabolic disorder and obesity: a machine
learning-based model. Nutrients. 2022; 14 (9): 1829.
18. Kim S., Chang Y., Yun K.E. et al. Metabolically healthy
and unhealthy obesity phenotypes and risk of renal stone:
a cohort study. Int. J. Obes. (Lond.). 2019; 43 (4): 852–861.
19. Hou B., Shen X., He Q. et al. Is the visceral adiposity index
a potential indicator for the risk of kidney stones? Front.
Endocrinol. (Lausanne). 2022; 13: 1065520.
20. Kim S.Y., Yoo D.M., Bang W.J., Choi H.G. Obesity is positively
associated and alcohol intake is negatively associated
with nephrolithiasis. Nutrients. 2022; 14 (19): 4122.
21. Константинова О.В., Катибов М.И., Яненко Э.К. и др.
Ожирение и мочекаменная болезнь. Эксперименталь-
ная и клиническая урология. 2013; 2: 65–67.
22. Лелявин К.Б., Селиверстова Т.Г., Рева А.А. Мочека-
менная болезнь как новый компонент «метаболически
здорового» ожирения. Современные проблемы науки
и образования. 2019; 4. Доступно по: https://scienceeducation.
ru/ru/article/view?id=29075
23. Тызьо Д.В., Ахназарян М.С., Макеева А.В. Сравнитель-
ная оценка факторов риска в патогенезе развития мо-
чекаменной болезни почек. Научное обозрение. Педа-
гогические науки. 2019; 5: 115–118.
24. Negri A.L., Spivacow F.R., Del Valle E.E. et al. Role of overweight
and obesity on the urinary excretion of promoters
and inhibitors of stone formation in stone formers. Urol.
Res. 2008; 36 (6): 303–307.
25. Nouvenne A., Ticinesi A., Allegri F. et al. Twenty-five
years of idiopathic calcium nephrolithiasis: has anything
changed? Clin. Chem. Lab. Med. 2014; 52 (3): 337–344.
26. Lama D.J., Safiullah S., Yang A. et al. Three-dimensional
evaluation of perirenal fat volume in patients with nephrolithiasis.
Urolithiasis. 2018; 46 (6): 535–541.
27. Huang H., Chen S., Zhang W. et al. High perirenal fat thickness
predicts a greater risk of recurrence in Chinese patients
with unilateral nephrolithiasis. Ren. Fail. 2023; 45 (1): 2158870.
28. Akarken I., Tarhan H., Ekin R.G. et al. Visceral obesity:
a new risk factor for stone disease. Can. Urol. Assoc. J. 2015;
9 (11–12): E795–E799.
29. Baba S., Jacene H.A., Engles J.M. et al. CT Hounsfield units
of brown adipose tissue increase with activation: preclinical
and clinical studies. J. Nucl. Med. 2010; 51 (2): 246–250.
30. Саенко В.С., Песегов С.В., Вовденко С.В. Современный
взгляд на механизмы образования мочевых камней
и принципы общей метафилактики мочекаменной болез-
ни. Справочник поликлинического врача. 2018; 1: 33–38.
31. Cupisti A., Meola M., D’Alessandro C. et al. Insulin resistance
and low urinary citrate excretion in calcium stone
formers. Biomed. Pharmacother. 2007; 61 (1): 86–90.
32. Гусакова Д.А., Калинченко С.Ю., Тюзиков И.А. Осно-
вы гормонально-метаболической терапии мочекаменной
болезни. Эффективная фармакотерапия. 2018; 2: 32–39.
33. Bobulescu I.A. Renal lipid metabolism and lipotoxicity.
Curr. Opin. Nephrol. Hypertens. 2010; 19 (4): 393–402.
34. Nieth H., Schollmeyer P. Substrate-utilization of the human
kidney. Nature. 1966; 209 (5029): 1244–1245.
35. Witting C., Langman C.B., Assimos D. et al. Pathophysiology
and treatment of enteric hyperoxaluria. Clin. J. Am. Soc.
Nephrol. 2021; 16 (3): 487–495.
36. Kim T.Y., Kim S., Schafer A.L. Medical management of the
postoperative bariatric surgery patient. In: Endotext [Internet].
South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000.
37. Галкина Н.Г., Калинина Е.А., Галкин А.В. Мочекаменная бо-
лезнь: современные представления об этиологии (обзор). Са-
ратовский научно-медицинский журнал. 2020; 16 (3): 773–779.
38. Taguchi K., Chen L., Usawachintachit M. et al. Fatty acid-
binding protein 4 downregulation drives calcification
in the development of kidney stone disease. Kidney Int.
2020; 97 (5): 1042–1056.
39. Sakhaee K., Poindexter J., Aguirre C. The effects of bariatric
surgery on bone and nephrolithiasis. Bone. 2016; 84: 1–8.
40. Lieske J.C., Mehta R.A., Milliner D.S. et al. Kidney stones are common
after bariatric surgery. Kidney Int. 2015; 87 (4): 839–845.
и др. Мочекаменная болезнь и ожирение.
Фармакология & Фармакотерапия. 2024; 1: 64–68.
DOI 10.46393/27132129_2024_1_64
Мочекаменная болезнь (МКБ) – системное заболевание, одним из основных факторов риска которого является ме-
таболический синдром (МС). Обязательным диагностическим критерием МС служит абдоминальное (висцеральное)
ожирение. Согласно данным исследований, наблюдается прямая зависимость между ожирением и кальциевым уроли-
тиазом, а также между ожирением и уратным уролитиазом. Наиболее изученными триггерами развития МКБ у пациен-
тов с ожирением являются инсулинорезистентность, повышенный уровень свободных жирных кислот в плазме крови
и непосредственно висцеральное ожирение. Однако на сегодняшний день многие звенья патогенеза МКБ у пациентов
с ожирением остаются недостаточно изученными, в связи с чем разработка стандартизированного диагностического
спектра для оценки вероятности возникновения МКБ у пациентов с ожирением затруднена. В обзоре обобщены имею-
щиеся в научной литературе данные о механизмах развития МКБ у пациентов с ожирением, а также проанализированы
применяемые разными авторами методы диагностики МКБ у данной категории пациентов.
Введение
В настоящее время отмечается стойкая тенденция
к росту заболеваемости мочекаменной болезнью (МКБ) [1, 2].
Так, в 2021 г. общая заболеваемость МКБ в России составила
685,9 на 100 тыс. взрослого населения, при этом первичная
заболеваемость – 160,4 на 100 тыс. взрослого населения [3].
МКБ – системное заболевание, одним из основных
факторов риска развития которого является метаболический
синдром (МС) – состояние, характеризующееся висцераль-
ным ожирением, инсулинорезистентностью, высоким сер-
дечно-сосудистым риском и связанное с нарушением обмена
жиров, углеводов и мочевой кислоты [4]. Согласно отечест-
венным рекомендациям, МС диагностируется при наличии
основного признака – абдоминального ожирения (окруж-
ность талии (ОТ) > 80 см у женщин и > 94 см у мужчин) [5]
и как минимум двух дополнительных – артериальной гипер-
тензии, гипергликемии, соответствующей критериям преди-
абета (нарушенная гликемия натощак и/или нарушение то-
лерантности к глюкозе), повышения уровней триглицеридов
и липопротеинов низкой плотности, снижения уровня липо-
протеинов высокой плотности в плазме крови [6].
Изучению роли МС в развитии МКБ посвящено
достаточно большое количество работ [7–11]. Так, соглас-
но результатам исследования Y. Kohjimoto и соавт., нали-
чие четырех компонентов МС, таких как ожирение, арте-
риальная гипертензия, дислипидемия и гипергликемия,
увеличивает риск возникновения МКБ в 1,8 раза [12].
Более того, наличие хотя бы одного компонента МС ассо-
циировано с развитием МКБ, что подтверждается резуль-
татами исследований ряда авторов [13].
Обязательным диагностическим критерием МС слу-
жит ожирение – заболевание, характеризующееся избыточ-
ным накоплением жировой ткани и приводящее к ряду отда-
ленных неблагоприятных последствий. Ожирение является
достаточно распространенным состоянием. Так, согласно
данным ВОЗ, в 2016 г. ожирение отмечено у 23,1% взросло-
го населения [14]. В России на 2016 г. доля лиц с избыточной
массой тела составила 62,0%, с ожирением – 26,2% [15].
Для диагностики и определения степени и стадии ожи-
рения ключевым антропометрическим показателем является
индекс массы тела (ИМТ). Так, нормальным является ИМТ
18,5–24,9 кг/м2, избыточной массе тела соответствует диапа-
зон ИМТ 25,0–29,9 кг/м2, для пациентов с ожирением I степе-
ни ИМТ составляет 30,0–34,9 кг/м2, II степени – 35,0–39,9 кг/м2,
III степени – ≥ 40 кг/м2. Для определения стадии ожирения
одного расчета ИМТ недостаточно, необходимо также про-
извести оценку наличия у пациента связанных с ожирением
осложнений, их количества и степени тяжести. Выделяют ну-
левую, первую и вторую стадии заболевания. Для нулевой ста-
дии характерно наличие ожирения при отсутствии связанных
с ним осложнений. Для первой стадии ожирения типично по-
вышение ИМТ ≥ 25 кг/м2 при наличии связанных с данным
состоянием осложнений средней степени тяжести. Для вто-
рой стадии ожирения – ИМТ ≥ 25 кг/м2 при наличии тяжелых
осложнений, связанных с данным заболеванием. Кроме того,
важным аспектом диагностики ожирения является опреде-
ление его этиологии. Так, вторичное ожирение (< 5% от всего
ожирения) может быть связано с рядом эндокринных нару-
шений, что также требует проведения дополнительных иссле-
дований с целью дифференциальной диагностики.
В ряде исследований выявлена взаимосвязь меж-
ду ожирением и МКБ. Так, по данным метаанализа
B.B. Lin и соавт., у пациентов с ожирением наблюдается
повышение риска камнеобразования на 39% по сравне-
нию с пациентами с нормальным ИМТ [16]. Достоверная
связь между ожирением и МКБ (р < 0,01) выявлена в ис-
следованиях H.W. Chen и соавт., S. Kim и соавт. [17, 18].
В исследовании B. Hou и соавт. показано, что существу-
ет достоверная связь между нефролитиазом и индексом
висцерального ожирения (VAI, visceral adiposity index),
для расчета которого необходимы следующие данные:
ОТ, ИМТ и два метаболических показателя – триглице-
риды и липопротеины высокой плотности плазмы кро-
ви (р < 0,01) [19]. Кроме того, вероятность возникнове-
ния МКБ напрямую связана со степенью ожирения [20].
Таким образом, представляется целесообразным изуче-
ние взаимосвязи ожирения и МКБ.
Согласно данным исследований ряда авторов, су-
ществует прямая зависимость между ожирением и каль-
циевым уролитиазом, а также между ожирением и урат-
ным уролитиазом [21–25]. Так, согласно результатам
исследования О.В. Константиновой и соавт., у пациентов
с уролитиазом выявлена достоверная связь между ожи-
рением и нарушением обмена пуринов (р < 0,01) [21].
В исследовании К.Б. Левялина и соавт. показана прямая
связь между ожирением и наличием оксалатных камней
(р < 0,01) [22]. A.L. Negri и соавт. установили достоверную
связь между повышением ИМТ и экскрецией оксалатов
и мочевой кислоты (р < 0,01), также было показано, что
с повышением ИМТ наблюдается тенденция к увеличе-
нию экскреции кальция и снижению pH мочи [24].
Наиболее изученными триггерами развития МКБ
у пациентов с ожирением являются непосредственно
висцеральное ожирение, инсулинорезистентность и по-
вышенный уровень свободных жирных кислот (СЖК)
в плазме крови. Кроме того, в развитии уролитиаза у таких
пациентов немаловажную роль играет хирургический ме-
тод лечения ожирения – бариатрическая хирургия.
Висцеральное ожирение
Висцеральное ожирение характеризуется избыточ-
ным накоплением жировой ткани вокруг внутренних орга-
нов. Измерение ОТ является простым и информативным
диагностическим методом, тесно коррелирующим с коли-
чеством висцеральной жировой ткани. Висцеральное ожи-
рение считается более распространенным у мужчин, в то
время как у женщин большее количество жировой ткани
откладывается подкожно [26, 27]. В исследовании I. Akarken
и соавт. показано, что в развитии МКБ важным аспек-
том является скопление именно висцерального, а не под-
кожного жира [28]. Кроме того, в исследовании D.J. Lama
и соавт. выявлено, что плотность околопочечной жировой
ткани у пациентов с МКБ и пациентов контрольной груп-
пы различна (−79,8 и −88,3 HU соответственно) [26].
Аналогичные результаты получили в своих исследованиях
H. Huang и соавт. и S. Baba и соавт. [27, 29].
Еще одним фактором, нарушающим функциони-
рование почек, а именно влияющим на процессы филь-
трации и реабсорбции, является липоматоз синусов,
приводящий к компрессии почечных вен и лимфатиче-
ских сосудов, что также может способствовать камне-
образованию [28]. Кроме того, согласно данным иссле-
дования H. Huang и соавт., пациенты с висцеральным
ожирением склонны к рецидивам камнеобразования:
в течение периода наблюдения, который в среднем со-
ставил 31 месяц, рецидив камнеобразования в ипсила-
теральной почке наблюдался уже у 25,9% пациентов [27].
Инсулинорезистентность
Установлено, что ожирение является предрас-
полагающим фактором развития инсулинорезистент-
ности – нарушения чувствительности клеток-мишеней
к метаболическому действию как эндогенного, так и экзо-
генного инсулина [30]. «Золотым стандартом» выявления
инсулинорезистентности является эугликемический ги-
перинсулинемический клэмп-метод, который, однако,
не используется в клинической практике ввиду сложности
и громоздкости его проведения. Достоверным признаком
наличия инсулинорезистентности является абдоминаль-
ное ожирение. Кроме того, в диагностике инсулинорези-
стентности могут быть использованы ее суррогатные мар-
керы – индексы HOMA-IR (в норме < 2,7) и Caro (в норме
> 0,33), для расчета которых необходимо определение кон-
центрации глюкозы и инсулина в периферической веноз-
ной крови. Индекс Caro рассчитывают по формуле:
глюкоза (ммоль/л) в плазме крови натощак .
инсулин (мкЕд/мл) в плазме крови натощак
Для расчета индекса HOMA-IR применяют формулу:
глюкоза (ммоль/л) натощак × инсулин натощак (мкЕд/мл) .
22,5
Тем не менее следует учитывать, что вследствие
высокой вариабельности концентрации инсулина в кро-
ви диагностическая точность указанных индексов до-
статочно ограниченна.
Как следствие инсулинорезистентности у пациен-
тов с ожирением отмечается повышение концентрации
инсулина в крови (выше 25,0 мкЕд/мл) – компенсаторная
гиперинсулинемия, приводящая к гиперкальциурии, ко-
торая, в свою очередь, лежит в основе образования каль-
ций-оксалатных камней [31]. Кроме того, имеет место
обратная зависимость уровня экскреции цитрат-ионов
от степени выраженности инсулинорезистентности.
При инсулинорезистентности происходит пониже-
ние рН мочи (механизм описан ниже), что приводит
к повышению поглощения цитрат-ионов апикальной
мембраной и, соответственно, к гипоцитратурии, ко-
торая, в свою очередь, способствует кристаллизации
оксалат-ионов и возникновению кальциевого уролити-
аза [32].
В результате развития инсулинорезистентности
образуются не только кальций-оксалатные, но и уратные
камни. Роль инсулинорезистентности в развитии уратного
уролитиаза заключается в следующем: при снижении чув-
ствительности к инсулину происходит подавление синтеза
и секреции ионов аммония, что приводит к закислению
мочи и, соответственно, является предрасполагающим
фактором возникновения уратного уролитиаза – вслед-
ствие снижения уровня кислотности мочи происходят
кристаллизация урат-ионов и образование соответству-
ющих камней [32]. Кроме того, образованию уратных
камней у пациентов с ожирением способствует сниже-
ние концентрации тестостерона в плазме крови (нор-
ма у мужчин от 18 до 50 лет составляет 8,9–42,0 нмоль/л,
у мужчин после 50 лет – 8,6–23,4 нмоль/л; норма у женщин
от 18 до 50 лет составляет 0,52–1,72 нмоль/л, после 50 лет –
0,46–1,18 нмоль/л). При этом инсулинорезистентность на-
прямую коррелирует со снижением уровня тестостерона
у мужчин. В норме тестостерон оказывает в мышечной
ткани анаболический эффект. Снижение его уровня повы-
шает риск развития саркопении, что приводит к увеличе-
нию концентрации уратов в крови и моче и в итоге к урат-
ному нефролитиазу [32].
Свободные жирные кислоты
У пациентов с ожирением довольно часто на-
блюдается повышение уровня СЖК в плазме крови
(выше 0,89 ммоль/л). В норме почки утилизируют СЖК
путем бета-окисления [33]. В исследовании H. Nieth,
P. Schollmeyer выявлена прямая зависимость активно-
сти бета-окисления СЖК от их концентрации в плазме
крови [34]. Таким образом, у пациентов с ожирением
на окисление СЖК расходуется большая часть кислоро-
да, необходимого для нормального функционирования
почек, часть СЖК подвергается процессам этерификации
с образованием триглицеридов и откладывается в ткани
почек, в результате чего почки оказываются в состоя-
нии гипоксии и жировой дистрофии, что ведет к наруше-
нию их функций и является предрасполагающим факто-
ром возникновения уролитиаза. Кроме того, СЖК могут
конкурировать за окисление с глутамином, что приводит
к снижению синтеза ионов аммония и является, в свою
очередь, фактором риска уратного уролитиаза [33].
Избыток СЖК может также приводить к образова-
нию кальций-оксалатных камней. В норме ионы кальция
связываются с оксалат-ионами в просвете толстого кишеч-
ника и выводятся из организма в виде нерастворимого со-
единения. При избыточном потреблении жирной пищи
часть СЖК не всасывается в тонком кишечнике и попада-
ет в толстый кишечник, где связывается с ионами кальция.
При этом свободные оксалат-ионы пассивно всасываются
в кровоток и далее связываются с ионами кальция в почках,
образуя нерастворимые соединения [35–37]. Кроме того,
СЖК могут повышать проницаемость мембраны кишечни-
ка, тем самым способствуя всасыванию оксалатов [35].
Потенциальным молекулярным маркером неф-
ролитиаза является цитоплазматический белок FABP 4,
отвечающий за связывание СЖК [38]. В норме данный
белок экспрессируется в адипоцитах и макрофагах, а так-
же в эндотелиоцитах перитубулярных капилляров почек.
В исследовании K. Taguchi и соавт. показано, что снижение
экспрессии FABP 4 приводит к формированию бляшки Рэн-
далла и, соответственно, к развитию кальций-оксалатного
нефролитиаза вследствие нарушения транспорта СЖК [38].
Бариатрическая хирургия
При неэффективности консервативной терапии,
а также при наличии тяжелых сопутствующих заболева-
ний пациентам с ожирением рекомендуется хирургиче-
ское лечение – бариатрическая хирургия [5]. По механизму
действия выделяют рестриктивные (гастроограничитель-
ные), шунтирующие (мальабсорбтивные) и смешанные
бариатрические вмешательства. Операции с мальабсорб-
тивным компонентом направлены на уменьшение всасы-
вания питательных веществ за счет «выключения» части
тонкой кишки из пищеварительного процесса. Целью про-
ведения операций с рестриктивным компонентом являет-
ся уменьшение объема желудка, благодаря чему снижается
количество пищи, употребляемой за один прием. К таким
операциям относятся бандажирование желудка (в насто-
ящее время практически не проводится), продольная ре-
зекция желудка, установка внутрижелудочных баллонов.
Некоторые операции включают в себя и рестриктивный,
и мальабсорбтивный компоненты, например гастрошун-
тирование по Ру (Roux-en-Y gastric bypass).
В настоящее время бариатрическая хирургия явля-
ется наиболее эффективным методом лечения ожирения,
не только способствующим значительному снижению
массы тела, но и снижающим риск развития и прогрес-
сирования коморбидных состояний, а также общую
и сердечно-сосудистую смертность у пациентов с мор-
бидным ожирением. Однако после проведения бариатри-
ческих операций у пациентов с ожирением увеличивается
риск развития оксалатного уролитиаза. Это происходит
из-за нарушения всасывания СЖК по описанному выше
механизму. Риск возникновения послеоперационного
уролитиаза также увеличивается вследствие уменьшения
объема мочи и содержания в ней цитрат-ионов [36]. Кроме
того, некоторые авторы придерживаются следующей пози-
ции: изменение состава кишечной микрофлоры, в частно-
сти снижение количества бактерий Oxalobacter formigenes,
в послеоперационном периоде может способствовать воз-
никновению у таких пациентов уролитиаза [39].
Выявлена зависимость вероятности возникновения
оксалатного уролитиаза от типа бариатрической опера-
ции [40]. Так, наибольший риск возникновения уролити-
аза наблюдается при проведении шунтирующих операций,
в то время как рестриктивные вмешательства сопряжены
с меньшим риском [40]. Для профилактики образова-
ния кальций-оксалатных камней в послеоперационном
периоде данным пациентам рекомендуется ограничить
потребление богатых оксалатами продуктов, а также упо-
треблять достаточное количество воды, лучше между при-
емами пищи [36].
Разработка скрининговых программ по выявлению
и профилактике МКБ у пациентов с ожирением
Понимание основных звеньев патогенеза МКБ у па-
циентов с ожирением позволит разработать скрининговую
программу для выявления и профилактики МКБ, однако
в настоящее время таких программ не существует. В иссле-
дованиях, посвященных изучению взаимосвязи ожирения
и МКБ, чаще всего оценивают ИМТ и ОТ, реже – соотно-
шение талии и бедер (СТБ), данные компьютерной то-
мографии или ультразвукового исследования, липидный
профиль, в единичных исследованиях – данные биоимпе-
дансометрии. Так, по данным метаанализа, проведенного
B.B. Lin и соавт., авторами 17 исследований были оценены
следующие параметры: ИМТ – в 16 исследованиях, ОТ – в 5,
СТБ – в 2 исследованиях [16]. H.W. Chen и соавт. построили
прогностическую модель для оценки риска возникновения
уратного уролитиаза с использованием методологий ма-
шинного обучения; для оценки использовались следующие
параметры: пол, возраст, ИМТ, скорость клубочковой филь-
трации, рН мочи, наличие бактериурии и таких заболева-
ний, как подагра и сахарный диабет [17]. Наиболее полный
диагностический спектр отмечается в исследовании S. Kim
и соавт.: пол, возраст, ИМТ, метаболический статус (липид-
ный профиль, глюкоза плазмы крови, инсулин плазмы кро-
ви, мочевая кислота плазмы крови, скорость клубочковой
фильтрации), артериальная гипертензия и заболевания по-
чек в анамнезе, данные ультразвукового исследования, ку-
рение, употребление алкоголя, физическая активность [18].
Лишь в некоторых исследованиях был оценен VAI [19].
Таким образом, необходимо дальнейшее изучение
данного вопроса для разработки стандартизированных
скрининговых программ по выявлению и профилактике
МКБ у пациентов с ожирением.
Заключение
Ожирение играет важную роль в развитии МКБ. Од-
нако на сегодняшний день многие звенья патогенеза МКБ
у пациентов с ожирением остаются недостаточно изученны-
ми, в связи с чем разработка стандартизированного диагно-
стического спектра для оценки вероятности возникновения
МКБ у пациентов с ожирением затруднена. Таким обра-
зом, для разработки более точной диагностической модели
и своевременных профилактических мероприятий необхо-
димо проведение дальнейших научных исследований.
Литература
1. Здравоохранение в России 2021: cтатистический сбор-
ник. Росстат, 2021: 171. Доступно по: https://rosstat.gov.
ru/storage/mediabank/Zdravoohran-2021.pdf
2. Каприн А.Д., Аполихин О.И., Сивков А.В. и др. Заболе-
ваемость мочекаменной болезнью в Российской Феде-
рации с 2005 по 2020 г. Экспериментальная и клиниче-
ская урология. 2022; 15 (2): 10–17.
3. Ендовицкий А.А., Люцко В.В. Динамика заболеваемости
болезнями мочеполовой системы в Российской Федера-
ции в 2015–2021 гг. Современные проблемы здравоохра-
нения и медицинской статистики. 2022; 4: 256–268.
Sakhaee K. Nephrolithiasis as a systemic disorder. Curr.
Opin. Nephrol. Hypertens. 2008; 17 (3): 304–309.
5. Дедов И.И., Мокрышева Н.Г., Мельниченко Г.А. и др.
Ожирение. Consilium Medicum. 2021; 23 (4): 311–325.
6. Ведение больных с метаболическим синдромом. Клини-
ческие рекомендации Министерства здравоохранения
РФ. 2013: 26–38.
7. Soligo M., Morlacco A., Zattoni F. et al. Metabolic syndrome
and stone disease. Panminerva Med. 2022; 64 (3): 344–358.
8. Boyd C., Wood K., Whitaker D., Assimos D.G. The influence
of metabolic syndrome and its components on the development
of nephrolithiasis. Asian J. Urol. 2018; 5 (4): 215–222.
9. Rahman I.A., Nusaly I.F., Syahrir S. et al. Association between
metabolic syndrome components and the risk of developing
nephrolithiasis: a systematic review and bayesian
meta-analysis. F1000Res. 2021; 10: 104.
10. Hood V.L., Sternberg K.M., de Waal D. et al. Association of urine
findings with metabolic syndrome traits in a population of patients
with nephrolithiasis. Kidney360. 2021; 3 (2): 317–324.
11. Bamberger J.N., Rosen D.C., Khusid J.A. et al. The impact of metabolic
syndrome components on urinary parameters and risk
of stone formation. World J. Urol. 2021; 39 (12): 4483–4490.
12. Kohjimoto Y., Sasaki Y., Iguchi M. et al. Association of metabolic
syndrome traits and severity of kidney stones: results
from a nationwide survey on urolithiasis in Japan. Am.
J. Kidney Dis. 2013; 61 (6): 923–929.
13. Carbone A., Al Salhi Y., Tasca A. et al. Obesity and kidney
stone disease: a systematic review. Minerva Urol. Nefrol.
2018; 70 (4): 393–400.
14. World Health Organisation Global Health Observatory
data repository. Prevalence of obesity among adults, BMI
≥ 30, age-standardized. Estimates by country. Available at:
http://apps.who.int/gho/data/node.main.A900A?lang=en
15. Дедов И.И., Шестакова М.В., Галстян Г.Р. Распространенность
сахарного диабета 2 типа у взрослого населения России (ис-
следование NATION). Сахарный диабет. 2016; 19 (2): 104–112.
16. Lin B.B., Lin M.E., Huang R.H. et al. Dietary and lifestyle factors
for primary prevention of nephrolithiasis: a systematic
review and meta-analysis. BMC Nephrol. 2020; 21 (1): 267.
17. Chen H.W., Chen Y.C., Lee J.T. et al. Prediction of the uric
acid component in nephrolithiasis using simple clinical information
about metabolic disorder and obesity: a machine
learning-based model. Nutrients. 2022; 14 (9): 1829.
18. Kim S., Chang Y., Yun K.E. et al. Metabolically healthy
and unhealthy obesity phenotypes and risk of renal stone:
a cohort study. Int. J. Obes. (Lond.). 2019; 43 (4): 852–861.
19. Hou B., Shen X., He Q. et al. Is the visceral adiposity index
a potential indicator for the risk of kidney stones? Front.
Endocrinol. (Lausanne). 2022; 13: 1065520.
20. Kim S.Y., Yoo D.M., Bang W.J., Choi H.G. Obesity is positively
associated and alcohol intake is negatively associated
with nephrolithiasis. Nutrients. 2022; 14 (19): 4122.
21. Константинова О.В., Катибов М.И., Яненко Э.К. и др.
Ожирение и мочекаменная болезнь. Эксперименталь-
ная и клиническая урология. 2013; 2: 65–67.
22. Лелявин К.Б., Селиверстова Т.Г., Рева А.А. Мочека-
менная болезнь как новый компонент «метаболически
здорового» ожирения. Современные проблемы науки
и образования. 2019; 4. Доступно по: https://scienceeducation.
ru/ru/article/view?id=29075
23. Тызьо Д.В., Ахназарян М.С., Макеева А.В. Сравнитель-
ная оценка факторов риска в патогенезе развития мо-
чекаменной болезни почек. Научное обозрение. Педа-
гогические науки. 2019; 5: 115–118.
24. Negri A.L., Spivacow F.R., Del Valle E.E. et al. Role of overweight
and obesity on the urinary excretion of promoters
and inhibitors of stone formation in stone formers. Urol.
Res. 2008; 36 (6): 303–307.
25. Nouvenne A., Ticinesi A., Allegri F. et al. Twenty-five
years of idiopathic calcium nephrolithiasis: has anything
changed? Clin. Chem. Lab. Med. 2014; 52 (3): 337–344.
26. Lama D.J., Safiullah S., Yang A. et al. Three-dimensional
evaluation of perirenal fat volume in patients with nephrolithiasis.
Urolithiasis. 2018; 46 (6): 535–541.
27. Huang H., Chen S., Zhang W. et al. High perirenal fat thickness
predicts a greater risk of recurrence in Chinese patients
with unilateral nephrolithiasis. Ren. Fail. 2023; 45 (1): 2158870.
28. Akarken I., Tarhan H., Ekin R.G. et al. Visceral obesity:
a new risk factor for stone disease. Can. Urol. Assoc. J. 2015;
9 (11–12): E795–E799.
29. Baba S., Jacene H.A., Engles J.M. et al. CT Hounsfield units
of brown adipose tissue increase with activation: preclinical
and clinical studies. J. Nucl. Med. 2010; 51 (2): 246–250.
30. Саенко В.С., Песегов С.В., Вовденко С.В. Современный
взгляд на механизмы образования мочевых камней
и принципы общей метафилактики мочекаменной болез-
ни. Справочник поликлинического врача. 2018; 1: 33–38.
31. Cupisti A., Meola M., D’Alessandro C. et al. Insulin resistance
and low urinary citrate excretion in calcium stone
formers. Biomed. Pharmacother. 2007; 61 (1): 86–90.
32. Гусакова Д.А., Калинченко С.Ю., Тюзиков И.А. Осно-
вы гормонально-метаболической терапии мочекаменной
болезни. Эффективная фармакотерапия. 2018; 2: 32–39.
33. Bobulescu I.A. Renal lipid metabolism and lipotoxicity.
Curr. Opin. Nephrol. Hypertens. 2010; 19 (4): 393–402.
34. Nieth H., Schollmeyer P. Substrate-utilization of the human
kidney. Nature. 1966; 209 (5029): 1244–1245.
35. Witting C., Langman C.B., Assimos D. et al. Pathophysiology
and treatment of enteric hyperoxaluria. Clin. J. Am. Soc.
Nephrol. 2021; 16 (3): 487–495.
36. Kim T.Y., Kim S., Schafer A.L. Medical management of the
postoperative bariatric surgery patient. In: Endotext [Internet].
South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000.
37. Галкина Н.Г., Калинина Е.А., Галкин А.В. Мочекаменная бо-
лезнь: современные представления об этиологии (обзор). Са-
ратовский научно-медицинский журнал. 2020; 16 (3): 773–779.
38. Taguchi K., Chen L., Usawachintachit M. et al. Fatty acid-
binding protein 4 downregulation drives calcification
in the development of kidney stone disease. Kidney Int.
2020; 97 (5): 1042–1056.
39. Sakhaee K., Poindexter J., Aguirre C. The effects of bariatric
surgery on bone and nephrolithiasis. Bone. 2016; 84: 1–8.
40. Lieske J.C., Mehta R.A., Milliner D.S. et al. Kidney stones are common
after bariatric surgery. Kidney Int. 2015; 87 (4): 839–845.
