ДИАБЕТИЧЕСКАЯ ЭНЦЕФАЛОПАТИЯ: ПАТОГЕНЕТИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ И КЛИНИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КОГНИТИВНОЙ ДИСФУНКЦИИ ПРИ САХАРНОМ ДИАБЕТЕ ПЕРВОГО И ВТОРОГО ТИПА
Ахмеджанова Л.Т., Мандра Е.В. Диабетическая энцефалопатия: патогенетические механизмы и клинические особенности когнитивной дисфункции при сахарном диабете первого и второго типа. Поведенческая неврология. 2025; 2: 10–16. DOI 10.46393/27129675_2025_2_10–16
Сахарный диабет признан независимым и значимым фактором риска развития когнитивных нарушений, что опре- деляет диабетическую энцефалопатию как одно из наиболее серьезных осложнений данного заболевания. Несмотря
на наличие общих патофизиологических механизмов, таких как окислительный стресс, эндотелиальная дисфункция
и нейровоспаление, патогенез поражения головного мозга при сахарном диабете 1-го и 2-го типа имеет фундаменталь- ные различия, что обусловливает особенности клинической картины, диагностики и лечения. Современный диагности- ческий алгоритм требует активного скрининга с применением чувствительных нейропсихологических методик, данных
нейровизуализации для выявления структурных и функциональных изменений мозга, а также оценки перспективных
биомаркеров, специфичных для 1-го или 2-го типа диабета. Стратегия ведения пациентов включает не только опти- мальный гликемический контроль, но и целенаправленную нейропротекцию. Неотъемлемыми компонентами терапии
являются коррекция сопутствующих сосудистых факторов риска, а также аэробные физические нагрузки и когнитив- ный тренинг. Эффективное ведение пациентов с диабетической энцефалопатией требует тесного междисциплинарного
взаимодействия невролога и эндокринолога, а дальнейшие исследования должны быть сфокусированы на углублении понимания молекулярных механизмов и поиске новых биомаркеров для ранней диагностики и таргетной терапии.
Сахарный диабет (СД) и его неврологиче- ские осложнения представляют собой одну
из наиболее актуальных проблем современ- ной медицины. Если ранее основное вни- мание уделялось диабетической полинев- ропатии, то сегодня все больше данных свидетельствует
о том, что центральная нервная система (ЦНС) является не менее важной мишенью при обоих типах СД [1, 2].
Концепция диабетической энцефалопатии, первоначаль- но сформулированная для СД 1-го типа, сегодня в равной
степени применима и ко 2-му типу, хотя патофизиологи- ческие основы этих состояний имеют фундаментальные
различия [3, 4].
Эпидемиологические данные убедительно демон- стрируют, что СД ассоциирован со значительным по- вышением риска когнитивных нарушений и деменции.
При СД 2-го типа риск развития болезни Альцгеймера (БА) увеличивается в 1,56 раза, а сосудистой деменции – в 2,27 раза [5]. СД 1-го типа связан с более высоким риском
именно сосудистых когнитивных нарушений, а также при- водит к специфическим когнитивным дефицитам, которые
могут манифестировать уже в детском и молодом возрасте,
существенно влияя на качество жизни и социальную адап- тацию [6, 7]. Согласно современным представлениям, СД
ассоциирован с 1,25–1,9-кратным повышением риска ког- нитивной дисфункции [8].
Современные нейровизуализационные исследова- ния подтверждают, что оба типа СД связаны со структур- ными и функциональными изменениями головного мозга,
включая церебральную атрофию, поражение белого веще- ства и нарушение нейронных сетей [9, 10]. Однако паттер- ны этих изменений и лежащие в их основе молекулярные
механизмы существенно различаются, что диктует необ- ходимость дифференцированного подхода к диагностике
и лечению. Эпидемиология и факторы риска СД 2-го типа является одним из наиболее значимых модифицируемых факторов риска развития деменции.
Продолжительность заболевания и качество гликемиче- ского контроля напрямую коррелируют со степенью ког- нитивного снижения [11]. Метаанализы демонстрируют,
что даже на стадии предиабета наблюдается ускоренное
когнитивное старение, что повышает риск развития де- менции на 20–30% [8]. Дополнительными факторами ри- ска при СД 2-го типа являются артериальная гипертензия,
дислипидемия, ожирение и сердечно-сосудистые забо- левания, которые усугубляют цереброваскулярную пато- логию [12, 13]. К другим потенциальным факторам риска
относят депрессию, низкий уровень образования, курение и гиподинамию [14].
СД 1-го типа ассоциирован с когнитивным дефи- цитом, который может проявляться уже через 2–5 лет по- сле дебюта заболевания [6]. Ключевыми факторами риска
при СД 1-го типа являются возраст дебюта (дети младшего
возраста более уязвимы к воздействию гипер- и гипогли- кемии на развивающийся мозг), частота и тяжесть гипо- гликемий (особенно опасны эпизоды тяжелой гипоглике- мии с потерей сознания, которые являются независимым
предиктором последующего когнитивного снижения), а также хроническая гипергликемия и микрососудистые осложнения (ретинопатия/нефропатия) [15]. Установлена
двусторонняя взаимосвязь между гипогликемией и когни- тивным снижением: гипогликемия повышает риск разви- тия деменции, а наличие деменции, в свою очередь, увели- чивает риск тяжелых гипогликемических событий из-за
нарушения способности к самоконтролю [16]. Механизмы развития когнитивного дефицита
Патогенез когнитивных нарушений при СД пред- ставляет собой сложный каскад взаимосвязанных про- цессов. Среди общих для обоих типов СД механизмов
можно выделить окислительный стресс, эндотелиальную
дисфункцию с нарушением гематоэнцефалического барье- ра (ГЭБ) и нейровоспаление. Хроническая гипергликемия
активирует основные пути метаболического повреждения:
полиоловый, гексозаминов, протеинкиназы С и образо- вание конечных продуктов гликирования, что приводит
к массивному образованию реактивных форм кислорода, повреждающих нейроны и инициирующих апоптоз [17]. Повышенный уровень глюкозы также нарушает функцию
эндотелия церебральных сосудов, увеличивает прони- цаемость ГЭБ, способствуя нейровоспалению и ишеми- ческому повреждению мозговой ткани [18]. Кроме того,
еще одним общим звеном патогенеза является активация
микроглии и астроцитов с высвобождением провоспали- тельных цитокинов (интерлейкина (IL) 1β, IL-6, фактора
некроза опухоли α) [19].
При СД 2-го типа доминирующую роль играет це- ребральная инсулинорезистентность. В норме инсулин
в ЦНС является важным нейромодулятором, но при рези- стентности к нему эти процессы нарушаются, что приво- дит к двум основным последствиям. Во-первых, наруша- ется обмен тау-белка – ключевого компонента нейронов.
При инсулинорезистентности тау-белок начинает патоло- гически изменяться, образуя агрегаты, которые являются
основой нейрофибриллярных клубков – одного из главных
и поддерживать связи, что служит основой формирования
памяти и обучения [22]. Кроме того, инсулинорезистент- ность создает проамилоидогенную среду: гиперинсули- немия на периферии приводит к конкуренции инсулина
и β-амилоида за связывание с инсулин-деградирующим
ферментом, что снижает клиренс β-амилоида из головно- го мозга, а изменения в работе инсулина как сигнальной
молекулы могут смещать процессинг белка-предшествен- ника амилоида в сторону амилоидогенного пути [23, 24].
Отдельно стоит отметить роль амилина – белка, который вырабатывается вместе с инсулином при СД 2-го типа. Оказалось, что амилин может накапливаться в головном
мозге пациентов с СД и БА, усиливая патологическое дей- ствие β-амилоида и тау-белка и усугубляя когнитивные на- рушения [25].
Для СД 1-го типа характерны иные механизмы.
Ятрогенные тяжелые гипогликемические эпизоды явля- ются значительным фактором повреждения головного
мозга. Нейроны, особенно в гиппокампе и коре, крайне
чувствительны к дефициту глюкозы. Гипогликемия при- водит к энергетическому голоданию, нарушению ионного
гомеостаза, эксайтотоксичности, опосредованной глутама- том, и массовому апоптозу нейронов [26, 27]. Абсолютный
дефицит инсулина при СД 1-го типа означает, что в мозг не поступает не только инсулин как сигнальная молекула,
но и его нейротрофические факторы, что может напря- мую влиять на выживаемость нейронов, хотя централь- ная инсулинорезистентность не является характерным
признаком [28]. Для СД 1-го типа также характерно ран- нее и агрессивное развитие микроангиопатии. Поражение
мелких пенетрирующих артериол и капилляров проявля- ется в виде лейкоареоза, лакунарных инфарктов и микро- кровоизлияний, что значительно повышает риск сосудис- тых когнитивных нарушений [29].
Клинико-нейропсихологический профиль и диагностика когнитивных нарушений Когнитивный профиль специфичен для каждого типа СД, что отражено в таблице. Для диагностики когнитивных нарушений при СД
целесообразно использовать двухэтапный подход. На эта- пе скрининга использование опросника MoCA (Montreal
Cognitive Assessment) является более предпочтительным по сравнению с MMSE (Mini-Mental State Examination), поскольку он обладает более высокой чувствительностью к лобной дисфункции и легким когнитивным нарушени-
ям (ЛКН) [33]. При выявлении отклонений показано про- ведение углубленного нейропсихологического тестирова- ния, направленного на оценку наиболее уязвимых для СД
доменов [34]. Для пациентов с СД 2-го типа ключевое зна- чение имеют тесты, оценивающие исполнительные функ- ции и скорость обработки информации: Trail Making Test
(части A и B), тест символьно-цифрового кодирования
(DSST), тест на вербальную беглость, а также тест Стру- па [35]. Для оценки памяти применяют тесты на вербаль- ную и зрительную память, такие как тест Рея [31]. Для па- циентов с СД 1-го типа, помимо перечисленных методов,
важное значение имеет оценка вербального и невербаль- ного интеллекта с помощью теста Векслера (Wechsler
Adult Intelligence Scale), зрительно-пространственных функций (тест комплексной фигуры Рея–Остеррица),
а также более тщательное и многокомпонентное исследо- вание памяти [32].
Нейровизуализация (магнитно-резонансная томо- графия (МРТ) головного мозга) является обязательным
компонентом для объективизации структурного повреж- дения. Общими находками являются церебральная атро- фия и гиперинтенсивность белого вещества (лейкоареоз).
При СД 2-го типа атрофия часто более выражена в меди- альных височных долях, особенно в гиппокампе, в то вре- мя как для СД 1-го типа характерно более диффузное по- ражение белого вещества, связанное с микроангиопатией,
кроме того, последствия тяжелых гипогликемий могут оставлять след в виде глиоза в гиппокампе и коре [9, 36].
Специализированные методы, такие как диффузионно- тензорная визуализация (DTI) и функциональная МРТ,
позволяют выявить ранние изменения целостности белого
вещества и нарушение функциональных связей до появле- ния когнитивных нарушений [37, 38].
Большой потенциал имеет исследование биомарке- ров. Ликворные биомаркеры (βAβ42, t-tau, p-tau) наиболее
релевантны при СД 2-го типа для выявления альцгейме- ровского компонента. Среди периферических маркеров
наиболее изучены HbA1c и вариабельность гликемии, ко- торые являются предикторами когнитивного снижения
при обоих типах СД [11, 38]. Маркеры воспаления (С-ре- активный белок, IL-6), а также нейрофиламенты легкой
также могут коррелировать с выраженностью нейровос- паления и нейродегенерации [19, 39]. Перспективными
представляются исследования микроРНК, таких как miR- 132 и miR-146a, участвующих в регуляции синаптической
пластичности и нейровоспаления, уровни которых в плаз- ме изменяются при когнитивной дисфункции у пациентов
с СД 2-го типа [40]. Потенциал в качестве биомаркера имеет
также и амилин, повышенные уровни которого ассоцииро- ваны с когнитивным снижением при СД 2-го типа [25].
Лечение Тактика лечения пациентов должна быть строго
индивидуализирована в зависимости от типа СД, возрас- та и профиля когнитивного дефицита. Основой профи- лактики является оптимизация гликемического контроля.
При СД 2-го типа необходимо достижение индивидуаль- ных целевых показателей HbA1c (как правило, < 7–7,5%
у пожилых пациентов без тяжелых сопутствующих забо- леваний) с минимизацией риска гипогликемий, при этом
важна не только величина HbA1c, но и стабильность гликемии [41, 42]. При СД 1-го типа стратегия еще более сложна: необходим жесткий контроль гликемии (целевой
HbA1c < 7,0%) для профилактики микрососудистых ос- ложнений, но при этом требуется неуклонное предотвра- щение тяжелых гипогликемий. Использование систем не- прерывного мониторинга глюкозы и инсулиновых помп
с функцией остановки подачи инсулина при гипоглике- мии позволяет значительно снизить этот риск и является
методом выбора [14].
Важный аспект – выбор сахароснижающей тера- пии с учетом нейропротективного потенциала. При СД
2-го типа наиболее перспективным классом являются аго- нисты рецепторов GLP-1 (лираглутид, семаглутид, дула- глутид), способные уменьшать нейровоспаление, окисли- тельный стресс, улучшать синаптическую пластичность,
снижать уровень β-амилоида и фосфорилированного
тау-белка [20, 43]. Данные по метформину противоре- чивы: с одной стороны, он снижает периферическую
инсулинорезистентность, с другой – длительный прием связывают с повышенным риском дефицита витамина B12, который сам по себе может вызывать когнитивные нарушения, что требует мониторинга его уровня [44]. Ингибиторы SGLT-2 (эмпаглифлозин, дапаглифлозин),
улучшая кардиоренальный прогноз, могут опосредо- ванно улучшать церебральную перфузию и снижать
риск сосудистых когнитивных нарушений [45]. При СД 1-го типа основой лечения является инсулинотерапия,
и новые аналоги инсулина в сочетании с технологиче- скими решениями позволяют добиться более стабиль- ного гликемического профиля, что само по себе служит
ключевой нейропротекцией. При обоих типах СД необ- ходимо управление сопутствующими сосудистыми фак- торами риска – артериальной гипертензией (целевые зна- чения < 140/90 мм рт. ст., а при хорошей переносимости
и ниже), дислипидемией (своевременное назначение ста- тинов), а также отказ от курения [15].
Важной частью лечения пациентов является меди- каментозная терапия, включающая в себя нейропротек- торы. Представителем класса нейропротекторов является
цитиколин, который состоит из цитидина и холина. Хо- лин – предшественник фосфатидилхолина, компонента
мембранной оболочки нейронов, который разрушается
при ишемии головного мозга. Цитиколин обладает муль- тимодальным действием: 1) активирует биосинтез мем- бранных фосфолипидов в нейронах головного мозга;
2) является донором холина для синтеза ацетилхолина и улучшает холинергическую передачу; 3) угнетает синтез
/K+ -АТФазы; 5) обладает антиоксидантным действием; 6) увеличивает
синтез норадреналина и дофамина. Таким образом, цити- колин сочетает в себе как нейрометаболический, так и ней- ромедиаторный эффекты [46, 47].
Эффективность цитиколина в лечении когнитив- ных нарушений показана в нескольких клинических ис- следованиях [48–51]. Так, в недавнем исследовании принял
участие 81 пациент (средний возраст пациентов – 68,2 года),
из них 43,8% с субъективными когнитивными нарушени- ями (СКН) и 56,16% – с ЛКН. Причины когнитивных на- рушений были различные: артериальная гипертензия, СД,
дислипидемия. Пациенты принимали цитиколин в дозе
1000 мг ежедневно в течение 12 месяцев. За время наблю- дения 81% пациентов в группе СКН оставались стабиль- ными, а 18,8% перешли в группу ЛКН. В группе пациентов
с ЛКН стабилизация отмечалась в 70,7% случаев. Важно,
что у 29,9% пациентов наблюдалась не только стабилиза- ция, но и улучшение когнитивных функций и они перешли
из группы ЛКН в группу СКН. В группе пациентов с СКН
отмечено улучшение глобальной языковой активности, па- мяти на имена, внимания и зрительно-пространственных
функций. В группе пациентов с ЛКН наблюдалось улучше- ние результатов скрининговых тестов (MoCA и RBANS),
отсроченной памяти, глобальной когнитивной функции
и когнитивной гибкости [52]. Результаты данного и ра- нее проведенных исследований свидетельствуют о том,
что стабильный позитивный эффект отмечается при дли- тельном приеме препарата (до 12 месяцев).
В исследованиях также показана эффективность цитиколина в виде улучшения когнитивных функций
в комплексном лечении сосудистой деменции, БА и сме- шанной деменции, геморрагическом инсульте, черепно- мозговой травме и нейродегенеративных заболеваниях
(болезни Паркинсона) [47]. Оригинальным препаратом цитиколина является Цераксон – безопасный, хорошо переносимый препарат
с доказанными нейропротекторными свойствами. Суточ- ная и разовая дозы, а также длительность приема Церак-
сона зависят от тяжести симптомов заболевания. Эффект
от лечения дозозависимый и увеличивается при длитель- ном применении препарата.
Значительную роль играют немедикаментозные ин- тервенции. Регулярная аэробная физическая нагрузка (не
менее 150 минут умеренной интенсивности в неделю) спо- собствует повышению нейропластичности, стимулирует
нейрогенез в гиппокампе, улучшает церебральный крово- ток и чувствительность к инсулину [53, 54]. Когнитивный
тренинг и поддержание социальной и интеллектуальной
активности помогают укреплять когнитивный резерв. Ра- циональное питание, такое как средиземноморская диета
или диета DASH, богатые полиненасыщенными жирными
кислотами (омега-3), антиоксидантами и клетчаткой, ассо- циированы с более медленным когнитивным снижением
и улучшением кардиометаболического здоровья [55]. Заключение Когнитивные нарушения являются серьезным и прогностически неблагоприятным неврологическим осложнением СД обоих типов. Несмотря на общность некоторых патофизиологических механизмов, ключевые
пути повреждения мозга при этих заболеваниях фунда- ментально различаются. При СД 2-го типа доминирует
церебральная инсулинорезистентность, тесно переплета- ющаяся с альцгеймеровской патологией, в то время как для
СД 1-го типа характерно прямое токсическое воздействие
гипергликемии, гипогликемии и микрососудистых ослож- нений. Эти различия определяют специфический когни- тивный профиль и диктуют необходимость различных
диагностических и терапевтических стратегий. Лечение пациентов должно быть комплексным, включающим
в себя как немедикаментозные, так и медикаментозные ме- тоды. Назначение цитиколина пациентам с сосудистыми
когнитивными нарушениями не только позволяет стаби- лизировать течение заболевания, но и приводит к улучше- нию когнитивных функций.
Литература 1. Srikanth V., Sinclair A.J., Hill-Briggs F. et al. Type 2 diabetes and cognitive dysfunction-towards effective management of both comorbidities. Lancet Diabetes Endocrinol. 2020; 8 (6): 535–545. 2. Gispen W.H., Biessels G.J. Cognition and synaptic plasticity in diabetes mellitus. Trends Neurosci. 2000; 23 (11): 542–549.
3. De la Monte S.M., Wands J.R. Alzheimer’s disease is type 3 di- abetes-evidence reviewed. J. Diabetes Sci. Technol. 2008; 2 (6):
1101–1113. 4. Biessels G.J., Staekenborg S., Brunner E. et al. Risk of dementia in diabetes mellitus: a systematic review. Lancet Neurol. 2006; 5 (1): 64–74.
5. Gudala K., Bansal D., Schifano F., Bhansali A. Diabetes mel- litus and risk of dementia: a meta-analysis of prospective ob- servational studies. J. Diabetes Investig. 2013; 4 (6): 640–650.
6. Brands A.M., Biessels G.J., de Haan E.H. et al. The effects of type 1 diabetes on cognitive performance: a meta-analysis. Diabetes Care. 2005; 28 (3): 726–735.
7. Tonoli C., Heyman E., Roelands B. et al. Type 1 diabetes-as- sociated cognitive decline: a meta-analysis and update of the
current literature. J. Diabetes. 2014; 6 (6): 499–513. 8. Xue M., Xu W., Ou Y.N. et al. Diabetes mellitus and risks of cognitive impairment and dementia: a systematic review and meta-analysis of 144 prospective studies. Ageing Res. Rev. 2019; 55: 100944.
9. Moran C., Phan T.G., Chen J. et al. Brain atrophy in type 2 dia- betes: regional distribution and influence on cognition. Diabe- tes Care. 2013; 36 (12): 4036–4042.
10. Musen G., Lyoo I.K., Sparks C.R. et al. Effects of type 1 diabetes
on gray matter density as measured by voxel-based morpho- metry. Diabetes. 2006; 55 (2): 326–333.
11. Cukierman-Yaffe T., Gerstein H.C., Williamson J.D. et al. Re- lationship between baseline glycemic control and cognitive
function in individuals with type 2 diabetes and other cardio- vascular risk factors: the action to control cardiovascular risk
in diabetes-memory in diabetes (ACCORD-MIND) trial. Dia- betes Care. 2009; 32 (2): 221–226.
12. Exalto L.G., Biessels G.J., Karter A.J. et al. Risk score for predic- tion of 10 year dementia risk in individuals with type 2 diabetes:
a cohort study. Lancet Diabetes Endocrinol. 2013; 1 (3): 183–190.
13. Танашян М.М., Антонова К.В., Панина А.А. и др. Цере- броваскулярные заболевания на фоне сахарного диабета
2-го типа: когнитивные нарушения и ассоциированный
статус мозга и метаболических характеристик. Невроло- гия, нейропсихиатрия, психосоматика. 2025; 17 (5): 39–47.
14. Livingston G., Huntley J., Sommerlad A. et al. Dementia pre- vention, intervention, and care: 2020 report of the Lancet
Commission. Lancet. 2020; 396 (10248): 413–446.
15. Diabetes Control and Complications Trial/Epidemiology of Di- abetes Interventions and Complications Study Research Group;
Jacobson A.M., Musen G., Ryan C.M. et al. Long-term effect of diabetes and its treatment on cognitive function. N. Engl. J. Med. 2007; 356 (18): 1842–1852. 16. Yaffe K., Falvey C.M., Hamilton N. et al. Association between hypoglycemia and dementia in a biracial cohort of older adults with diabetes mellitus. JAMA Intern. Med. 2013; 173 (14): 1300–1306. 17. Brownlee M. The pathobiology of diabetic complications: a unifying mechanism. Diabetes. 2005; 54 (6): 1615–1625. 18. Starr J.M., Wardlaw J., Ferguson K. et al. Increased blood-brain
barrier permeability in type II diabetes demonstrated by gado- linium magnetic resonance imaging. J. Neurol. Neurosurg.
Psychiatry. 2003; 74 (1): 70–76. 19. Hsieh C.F., Liu C.K., Lee C.T. et al. Acute glucose fluctuation impacts microglial activity, leading to inflammatory activation or self-degradation. Sci. Rep. 2019; 9 (1): 840.
20. Talbot K., Wang H.Y., Kazi H. et al. Demonstrated brain insu- lin resistance in Alzheimer’s disease patients is associated with
IGF-1 resistance, IRS-1 dysregulation, and cognitive decline. J. Clin. Invest. 2012; 122 (4): 1316–1338.
21. Schubert M., Gautam D., Surjo D. et al. Role for neuronal insu- lin resistance in neurodegenerative diseases. Proc. Natl. Acad.
Sci. USA. 2004; 101 (9): 3100–3105.
22. Van der Heide L.P., Kamal A., Artola A. et al. Insulin modu- lates hippocampal activity-dependent synaptic plasticity in
a N-methyl-d-aspartate receptor and phosphatidyl-inosi- tol-3-kinase-dependent manner. J. Neurochem. 2005; 94 (4):
1158–1166. 23. Farris W., Mansourian S., Chang Y. et al. Insulin-degrading
enzyme regulates the levels of insulin, amyloid beta-pro- tein, and the beta-amyloid precursor protein intracellular
domain in vivo. Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 2003; 100 (7): 4162–4167. 24. Vandal M., White P.J., Tremblay C. et al. Insulin reverses the
high-fat diet-induced increase in brain Aβ and improves me- mory in an animal model of Alzheimer disease. Diabetes.
2014; 63 (12): 4291–4301.
25. Srodulski S., Sharma S., Bachstetter A.B. et al. Neuroinflamma- tion and neurologic deficits in diabetes linked to brain accu- mulation of amylin. Mol. Neurodegener. 2014; 9: 30.
29. Nunley K.A., Ryan C.M., Orchard T.J. et al. White matter hy- perintensities in middle-aged adults with childhood-onset
type 1 diabetes. Neurology. 2015; 84 (20): 2062–2069. 30. Koekkoek P.S., Kappelle L.J., van den Berg E. et al. Cognitive function in patients with diabetes mellitus: guidance for daily care. Lancet Neurol. 2015; 14 (3): 329–340. 31. Casagrande S.S., Lee C., Stoeckel L.E. et al. Cognitive function among older adults with diabetes and prediabetes, NHANES 2011–2014. Diabetes Res. Clin. Pract. 2021; 178: 108939.
32. Naguib J.M., Kulinskaya E., Lomax C.L., Garralda M.E. Neu- ro-cognitive performance in children with type 1 diabetes –
a meta-analysis. J. Pediatr. Psychol. 2009; 34 (3): 271–282.
33. Nasreddine Z.S., Phillips N.A., Bédirian V. et al. The Mon- treal Cognitive Assessment, MoCA: a brief screening tool for
34. Парфенов В.А., Гришина Д.А., Локшина А.Б. и др. Субъ- ективные и функциональные когнитивные нарушения:
диагностика с использованием биологических маркеров болезни Альцгеймера. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2025; 17 (1): 4–9.
35. Мандра Е.В., Ахмеджанова Л.Т., Парфенов В.А. и др. Ко- морбидные расстройства и факторы риска нейропатиче- ской боли при дистальной диабетической полинейропа- тии. Российский журнал боли. 2024; 22 (2): 41–48.
36. Wessels A.M., Rombouts S.A., Remijnse P.L. et al. Cognitive
performance in type 1 diabetes patients is associated with ce- rebral white matter volume. Diabetologia. 2007; 50 (8): 1763–
1769. 37. Hsu J.L., Chen Y.L., Leu J.G. et al. Microstructural white matter
abnormalities in type 2 diabetes mellitus: a diffusion tensor im- aging study. Neuroimage. 2012; 59 (2): 1098–1105.
38. Zhou H., Lu W., Shi Y. et al. Impairments in cognition and rest- ing-state connectivity of the hippocampus in elderly subjects
with type 2 diabetes. Neurosci. Lett. 2010; 473 (1): 5–10.
39. Khalil M., Teunissen C.E., Otto M. et al. Neurofilaments as biomarkers in neurological disorders. Nat. Rev. Neurol. 2018; 14 (10): 577–589.
40. Salama I.I., Sami S.M., Abdellatif G.A. et al. Plasma micro- RNAs biomarkers in mild cognitive impairment among pa- tients with type 2 diabetes mellitus. PLoS One. 2020; 15 (7):
e0236453.
41. Lind M., Imberg H., Coleman R.L. et al. Historical HbA1c val- ues may explain the type 2 diabetes legacy effect: UKPDS 88.
Diabetes Care. 2021; 44 (10): 2231–2237. 42. Сосина В.Б., Захаров В.В., Строков И.А., Вахнина Н.В. Когнитивные нарушения при сахарном диабете. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2017; 9 (1): 90–95. 43. Batista A.F., Forny-Germano L., Clarke J.R. et al. The diabetes
drug liraglutide reverses cognitive impairment in mice and at- tenuates insulin receptor and synaptic pathology in a non-hu- man primate model of Alzheimer’s disease. J. Pathol. 2018;
245 (1): 85–100. 44. Moore E.M., Mander A.G., Ames D. et al. Increased risk of cognitive impairment in patients with diabetes is associated with metformin. Diabetes Care. 2013; 36 (10): 2981–2987.
45. Wiviott S.D., Raz I., Bonaca M.P. et al. Dapagliflozin and car- diovascular outcomes in type 2 diabetes. N. Engl. J. Med. 2019;
380 (4): 347–357. 46. Secades J.J., Lorenzo J.L. Citicoline: pharmacological and clinical review, 2022 update. Rev. Neurol. 2022; 75 (Suppl. 5): S1–S89. 47. Bermejo P.E., Dorado R., Zea-Sevilla M.A. Role of citicoline in patients with mild cognitive impairment. Neurosci. Insights. 2023; 18: 26331055231152496. 48. Cotroneo A.M., Castagna A., Putignano S. et al. Effectiveness and safety of citicoline in mild vascular cognitive impairment: the IDEALE study. Clin. Interv. Aging. 2013; 8: 131. 49. Alvarez-Sabin J., Ortega G., Jacas C. et al. Long-term treatment
with citicoline may improve poststroke vascular cognitive im- pairment. Cerebrovasc. Dis. 2013; 35 (2): 146–154.
50. Sikaroodi H., Yadegari S., Miri S.R. Cognitive impairments in patients with cerebrovascular risk factors: a comparison of Mini Mental Status Exam and Montreal Cognitive Assessment. Clin. Neurol. Neurosurg. 2013; 115 (8): 1276–1280.
51. Gareri P., Castagna A. Citicoline in vascular cognitive impair- ment. Some latest evidences. Ann. Alzheimers Dement. Care.
2017; 2 (1): 18–19. 52. Almeria M., Alvarez I., Molina-Seguin J. et al. Citicoline may
prevent cognitive decline in patients with cerebrovascular dis- ease. Clin. Interv. Aging. 2023; 18: 1093–1102.