Ахмеджанова Л.Т., Мандра Е.В. Диабетическая
энцефалопатия: патогенетические механизмы
и клинические особенности когнитивной дисфункции
при сахарном диабете первого и второго типа.
Поведенческая неврология. 2025; 2: 10–16.
DOI 10.46393/27129675_2025_2_10–16
энцефалопатия: патогенетические механизмы
и клинические особенности когнитивной дисфункции
при сахарном диабете первого и второго типа.
Поведенческая неврология. 2025; 2: 10–16.
DOI 10.46393/27129675_2025_2_10–16
Сахарный диабет признан независимым и значимым фактором риска развития когнитивных нарушений, что опре-
деляет диабетическую энцефалопатию как одно из наиболее серьезных осложнений данного заболевания. Несмотря
на наличие общих патофизиологических механизмов, таких как окислительный стресс, эндотелиальная дисфункция
и нейровоспаление, патогенез поражения головного мозга при сахарном диабете 1-го и 2-го типа имеет фундаменталь-
ные различия, что обусловливает особенности клинической картины, диагностики и лечения. Современный диагности-
ческий алгоритм требует активного скрининга с применением чувствительных нейропсихологических методик, данных
нейровизуализации для выявления структурных и функциональных изменений мозга, а также оценки перспективных
биомаркеров, специфичных для 1-го или 2-го типа диабета. Стратегия ведения пациентов включает не только опти-
мальный гликемический контроль, но и целенаправленную нейропротекцию. Неотъемлемыми компонентами терапии
являются коррекция сопутствующих сосудистых факторов риска, а также аэробные физические нагрузки и когнитив-
ный тренинг. Эффективное ведение пациентов с диабетической энцефалопатией требует тесного междисциплинарного
взаимодействия невролога и эндокринолога, а дальнейшие исследования должны быть сфокусированы на углублении
понимания молекулярных механизмов и поиске новых биомаркеров для ранней диагностики и таргетной терапии.
деляет диабетическую энцефалопатию как одно из наиболее серьезных осложнений данного заболевания. Несмотря
на наличие общих патофизиологических механизмов, таких как окислительный стресс, эндотелиальная дисфункция
и нейровоспаление, патогенез поражения головного мозга при сахарном диабете 1-го и 2-го типа имеет фундаменталь-
ные различия, что обусловливает особенности клинической картины, диагностики и лечения. Современный диагности-
ческий алгоритм требует активного скрининга с применением чувствительных нейропсихологических методик, данных
нейровизуализации для выявления структурных и функциональных изменений мозга, а также оценки перспективных
биомаркеров, специфичных для 1-го или 2-го типа диабета. Стратегия ведения пациентов включает не только опти-
мальный гликемический контроль, но и целенаправленную нейропротекцию. Неотъемлемыми компонентами терапии
являются коррекция сопутствующих сосудистых факторов риска, а также аэробные физические нагрузки и когнитив-
ный тренинг. Эффективное ведение пациентов с диабетической энцефалопатией требует тесного междисциплинарного
взаимодействия невролога и эндокринолога, а дальнейшие исследования должны быть сфокусированы на углублении
понимания молекулярных механизмов и поиске новых биомаркеров для ранней диагностики и таргетной терапии.
Сахарный диабет (СД) и его неврологиче-
ские осложнения представляют собой одну
из наиболее актуальных проблем современ-
ной медицины. Если ранее основное вни-
мание уделялось диабетической полинев-
ропатии, то сегодня все больше данных свидетельствует
о том, что центральная нервная система (ЦНС) является
не менее важной мишенью при обоих типах СД [1, 2].
Концепция диабетической энцефалопатии, первоначаль-
но сформулированная для СД 1-го типа, сегодня в равной
степени применима и ко 2-му типу, хотя патофизиологи-
ческие основы этих состояний имеют фундаментальные
различия [3, 4].
Эпидемиологические данные убедительно демон-
стрируют, что СД ассоциирован со значительным по-
вышением риска когнитивных нарушений и деменции.
При СД 2-го типа риск развития болезни Альцгеймера
(БА) увеличивается в 1,56 раза, а сосудистой деменции –
в 2,27 раза [5]. СД 1-го типа связан с более высоким риском
именно сосудистых когнитивных нарушений, а также при-
водит к специфическим когнитивным дефицитам, которые
могут манифестировать уже в детском и молодом возрасте,
существенно влияя на качество жизни и социальную адап-
тацию [6, 7]. Согласно современным представлениям, СД
ассоциирован с 1,25–1,9-кратным повышением риска ког-
нитивной дисфункции [8].
Современные нейровизуализационные исследова-
ния подтверждают, что оба типа СД связаны со структур-
ными и функциональными изменениями головного мозга,
включая церебральную атрофию, поражение белого веще-
ства и нарушение нейронных сетей [9, 10]. Однако паттер-
ны этих изменений и лежащие в их основе молекулярные
механизмы существенно различаются, что диктует необ-
ходимость дифференцированного подхода к диагностике
и лечению.
Эпидемиология и факторы риска
СД 2-го типа является одним из наиболее значимых
модифицируемых факторов риска развития деменции.
Продолжительность заболевания и качество гликемиче-
ского контроля напрямую коррелируют со степенью ког-
нитивного снижения [11]. Метаанализы демонстрируют,
что даже на стадии предиабета наблюдается ускоренное
когнитивное старение, что повышает риск развития де-
менции на 20–30% [8]. Дополнительными факторами ри-
ска при СД 2-го типа являются артериальная гипертензия,
дислипидемия, ожирение и сердечно-сосудистые забо-
левания, которые усугубляют цереброваскулярную пато-
логию [12, 13]. К другим потенциальным факторам риска
относят депрессию, низкий уровень образования, курение
и гиподинамию [14].
СД 1-го типа ассоциирован с когнитивным дефи-
цитом, который может проявляться уже через 2–5 лет по-
сле дебюта заболевания [6]. Ключевыми факторами риска
при СД 1-го типа являются возраст дебюта (дети младшего
возраста более уязвимы к воздействию гипер- и гипогли-
кемии на развивающийся мозг), частота и тяжесть гипо-
гликемий (особенно опасны эпизоды тяжелой гипоглике-
мии с потерей сознания, которые являются независимым
предиктором последующего когнитивного снижения),
а также хроническая гипергликемия и микрососудистые
осложнения (ретинопатия/нефропатия) [15]. Установлена
двусторонняя взаимосвязь между гипогликемией и когни-
тивным снижением: гипогликемия повышает риск разви-
тия деменции, а наличие деменции, в свою очередь, увели-
чивает риск тяжелых гипогликемических событий из-за
нарушения способности к самоконтролю [16].
Механизмы развития когнитивного дефицита
Патогенез когнитивных нарушений при СД пред-
ставляет собой сложный каскад взаимосвязанных про-
цессов. Среди общих для обоих типов СД механизмов
можно выделить окислительный стресс, эндотелиальную
дисфункцию с нарушением гематоэнцефалического барье-
ра (ГЭБ) и нейровоспаление. Хроническая гипергликемия
активирует основные пути метаболического повреждения:
полиоловый, гексозаминов, протеинкиназы С и образо-
вание конечных продуктов гликирования, что приводит
к массивному образованию реактивных форм кислорода,
повреждающих нейроны и инициирующих апоптоз [17].
Повышенный уровень глюкозы также нарушает функцию
эндотелия церебральных сосудов, увеличивает прони-
цаемость ГЭБ, способствуя нейровоспалению и ишеми-
ческому повреждению мозговой ткани [18]. Кроме того,
еще одним общим звеном патогенеза является активация
микроглии и астроцитов с высвобождением провоспали-
тельных цитокинов (интерлейкина (IL) 1β, IL-6, фактора
некроза опухоли α) [19].
ские осложнения представляют собой одну
из наиболее актуальных проблем современ-
ной медицины. Если ранее основное вни-
мание уделялось диабетической полинев-
ропатии, то сегодня все больше данных свидетельствует
о том, что центральная нервная система (ЦНС) является
не менее важной мишенью при обоих типах СД [1, 2].
Концепция диабетической энцефалопатии, первоначаль-
но сформулированная для СД 1-го типа, сегодня в равной
степени применима и ко 2-му типу, хотя патофизиологи-
ческие основы этих состояний имеют фундаментальные
различия [3, 4].
Эпидемиологические данные убедительно демон-
стрируют, что СД ассоциирован со значительным по-
вышением риска когнитивных нарушений и деменции.
При СД 2-го типа риск развития болезни Альцгеймера
(БА) увеличивается в 1,56 раза, а сосудистой деменции –
в 2,27 раза [5]. СД 1-го типа связан с более высоким риском
именно сосудистых когнитивных нарушений, а также при-
водит к специфическим когнитивным дефицитам, которые
могут манифестировать уже в детском и молодом возрасте,
существенно влияя на качество жизни и социальную адап-
тацию [6, 7]. Согласно современным представлениям, СД
ассоциирован с 1,25–1,9-кратным повышением риска ког-
нитивной дисфункции [8].
Современные нейровизуализационные исследова-
ния подтверждают, что оба типа СД связаны со структур-
ными и функциональными изменениями головного мозга,
включая церебральную атрофию, поражение белого веще-
ства и нарушение нейронных сетей [9, 10]. Однако паттер-
ны этих изменений и лежащие в их основе молекулярные
механизмы существенно различаются, что диктует необ-
ходимость дифференцированного подхода к диагностике
и лечению.
Эпидемиология и факторы риска
СД 2-го типа является одним из наиболее значимых
модифицируемых факторов риска развития деменции.
Продолжительность заболевания и качество гликемиче-
ского контроля напрямую коррелируют со степенью ког-
нитивного снижения [11]. Метаанализы демонстрируют,
что даже на стадии предиабета наблюдается ускоренное
когнитивное старение, что повышает риск развития де-
менции на 20–30% [8]. Дополнительными факторами ри-
ска при СД 2-го типа являются артериальная гипертензия,
дислипидемия, ожирение и сердечно-сосудистые забо-
левания, которые усугубляют цереброваскулярную пато-
логию [12, 13]. К другим потенциальным факторам риска
относят депрессию, низкий уровень образования, курение
и гиподинамию [14].
СД 1-го типа ассоциирован с когнитивным дефи-
цитом, который может проявляться уже через 2–5 лет по-
сле дебюта заболевания [6]. Ключевыми факторами риска
при СД 1-го типа являются возраст дебюта (дети младшего
возраста более уязвимы к воздействию гипер- и гипогли-
кемии на развивающийся мозг), частота и тяжесть гипо-
гликемий (особенно опасны эпизоды тяжелой гипоглике-
мии с потерей сознания, которые являются независимым
предиктором последующего когнитивного снижения),
а также хроническая гипергликемия и микрососудистые
осложнения (ретинопатия/нефропатия) [15]. Установлена
двусторонняя взаимосвязь между гипогликемией и когни-
тивным снижением: гипогликемия повышает риск разви-
тия деменции, а наличие деменции, в свою очередь, увели-
чивает риск тяжелых гипогликемических событий из-за
нарушения способности к самоконтролю [16].
Механизмы развития когнитивного дефицита
Патогенез когнитивных нарушений при СД пред-
ставляет собой сложный каскад взаимосвязанных про-
цессов. Среди общих для обоих типов СД механизмов
можно выделить окислительный стресс, эндотелиальную
дисфункцию с нарушением гематоэнцефалического барье-
ра (ГЭБ) и нейровоспаление. Хроническая гипергликемия
активирует основные пути метаболического повреждения:
полиоловый, гексозаминов, протеинкиназы С и образо-
вание конечных продуктов гликирования, что приводит
к массивному образованию реактивных форм кислорода,
повреждающих нейроны и инициирующих апоптоз [17].
Повышенный уровень глюкозы также нарушает функцию
эндотелия церебральных сосудов, увеличивает прони-
цаемость ГЭБ, способствуя нейровоспалению и ишеми-
ческому повреждению мозговой ткани [18]. Кроме того,
еще одним общим звеном патогенеза является активация
микроглии и астроцитов с высвобождением провоспали-
тельных цитокинов (интерлейкина (IL) 1β, IL-6, фактора
некроза опухоли α) [19].
При СД 2-го типа доминирующую роль играет це-
ребральная инсулинорезистентность. В норме инсулин
в ЦНС является важным нейромодулятором, но при рези-
стентности к нему эти процессы нарушаются, что приво-
дит к двум основным последствиям. Во-первых, наруша-
ется обмен тау-белка – ключевого компонента нейронов.
При инсулинорезистентности тау-белок начинает патоло-
гически изменяться, образуя агрегаты, которые являются
основой нейрофибриллярных клубков – одного из главных
компонентов БА [20, 21]. Во-вторых, страдает синаптиче-
ская пластичность – способность нейронов формировать
и поддерживать связи, что служит основой формирования
памяти и обучения [22]. Кроме того, инсулинорезистент-
ность создает проамилоидогенную среду: гиперинсули-
немия на периферии приводит к конкуренции инсулина
и β-амилоида за связывание с инсулин-деградирующим
ферментом, что снижает клиренс β-амилоида из головно-
го мозга, а изменения в работе инсулина как сигнальной
молекулы могут смещать процессинг белка-предшествен-
ника амилоида в сторону амилоидогенного пути [23, 24].
Отдельно стоит отметить роль амилина – белка, который
вырабатывается вместе с инсулином при СД 2-го типа.
Оказалось, что амилин может накапливаться в головном
мозге пациентов с СД и БА, усиливая патологическое дей-
ствие β-амилоида и тау-белка и усугубляя когнитивные на-
рушения [25].
Для СД 1-го типа характерны иные механизмы.
Ятрогенные тяжелые гипогликемические эпизоды явля-
ются значительным фактором повреждения головного
мозга. Нейроны, особенно в гиппокампе и коре, крайне
чувствительны к дефициту глюкозы. Гипогликемия при-
водит к энергетическому голоданию, нарушению ионного
гомеостаза, эксайтотоксичности, опосредованной глутама-
том, и массовому апоптозу нейронов [26, 27]. Абсолютный
дефицит инсулина при СД 1-го типа означает, что в мозг
не поступает не только инсулин как сигнальная молекула,
но и его нейротрофические факторы, что может напря-
мую влиять на выживаемость нейронов, хотя централь-
ная инсулинорезистентность не является характерным
признаком [28]. Для СД 1-го типа также характерно ран-
нее и агрессивное развитие микроангиопатии. Поражение
мелких пенетрирующих артериол и капилляров проявля-
ется в виде лейкоареоза, лакунарных инфарктов и микро-
кровоизлияний, что значительно повышает риск сосудис-
тых когнитивных нарушений [29].
Клинико-нейропсихологический профиль
и диагностика когнитивных нарушений
Когнитивный профиль специфичен для каждого
типа СД, что отражено в таблице.
Для диагностики когнитивных нарушений при СД
целесообразно использовать двухэтапный подход. На эта-
пе скрининга использование опросника MoCA (Montreal
Cognitive Assessment) является более предпочтительным
по сравнению с MMSE (Mini-Mental State Examination),
поскольку он обладает более высокой чувствительностью
к лобной дисфункции и легким когнитивным нарушени-
ребральная инсулинорезистентность. В норме инсулин
в ЦНС является важным нейромодулятором, но при рези-
стентности к нему эти процессы нарушаются, что приво-
дит к двум основным последствиям. Во-первых, наруша-
ется обмен тау-белка – ключевого компонента нейронов.
При инсулинорезистентности тау-белок начинает патоло-
гически изменяться, образуя агрегаты, которые являются
основой нейрофибриллярных клубков – одного из главных
компонентов БА [20, 21]. Во-вторых, страдает синаптиче-
ская пластичность – способность нейронов формировать
и поддерживать связи, что служит основой формирования
памяти и обучения [22]. Кроме того, инсулинорезистент-
ность создает проамилоидогенную среду: гиперинсули-
немия на периферии приводит к конкуренции инсулина
и β-амилоида за связывание с инсулин-деградирующим
ферментом, что снижает клиренс β-амилоида из головно-
го мозга, а изменения в работе инсулина как сигнальной
молекулы могут смещать процессинг белка-предшествен-
ника амилоида в сторону амилоидогенного пути [23, 24].
Отдельно стоит отметить роль амилина – белка, который
вырабатывается вместе с инсулином при СД 2-го типа.
Оказалось, что амилин может накапливаться в головном
мозге пациентов с СД и БА, усиливая патологическое дей-
ствие β-амилоида и тау-белка и усугубляя когнитивные на-
рушения [25].
Для СД 1-го типа характерны иные механизмы.
Ятрогенные тяжелые гипогликемические эпизоды явля-
ются значительным фактором повреждения головного
мозга. Нейроны, особенно в гиппокампе и коре, крайне
чувствительны к дефициту глюкозы. Гипогликемия при-
водит к энергетическому голоданию, нарушению ионного
гомеостаза, эксайтотоксичности, опосредованной глутама-
том, и массовому апоптозу нейронов [26, 27]. Абсолютный
дефицит инсулина при СД 1-го типа означает, что в мозг
не поступает не только инсулин как сигнальная молекула,
но и его нейротрофические факторы, что может напря-
мую влиять на выживаемость нейронов, хотя централь-
ная инсулинорезистентность не является характерным
признаком [28]. Для СД 1-го типа также характерно ран-
нее и агрессивное развитие микроангиопатии. Поражение
мелких пенетрирующих артериол и капилляров проявля-
ется в виде лейкоареоза, лакунарных инфарктов и микро-
кровоизлияний, что значительно повышает риск сосудис-
тых когнитивных нарушений [29].
Клинико-нейропсихологический профиль
и диагностика когнитивных нарушений
Когнитивный профиль специфичен для каждого
типа СД, что отражено в таблице.
Для диагностики когнитивных нарушений при СД
целесообразно использовать двухэтапный подход. На эта-
пе скрининга использование опросника MoCA (Montreal
Cognitive Assessment) является более предпочтительным
по сравнению с MMSE (Mini-Mental State Examination),
поскольку он обладает более высокой чувствительностью
к лобной дисфункции и легким когнитивным нарушени-
ям (ЛКН) [33]. При выявлении отклонений показано про-
ведение углубленного нейропсихологического тестирова-
ния, направленного на оценку наиболее уязвимых для СД
доменов [34]. Для пациентов с СД 2-го типа ключевое зна-
чение имеют тесты, оценивающие исполнительные функ-
ции и скорость обработки информации: Trail Making Test
(части A и B), тест символьно-цифрового кодирования
(DSST), тест на вербальную беглость, а также тест Стру-
па [35]. Для оценки памяти применяют тесты на вербаль-
ную и зрительную память, такие как тест Рея [31]. Для па-
циентов с СД 1-го типа, помимо перечисленных методов,
важное значение имеет оценка вербального и невербаль-
ного интеллекта с помощью теста Векслера (Wechsler
Adult Intelligence Scale), зрительно-пространственных
функций (тест комплексной фигуры Рея–Остеррица),
а также более тщательное и многокомпонентное исследо-
вание памяти [32].
Нейровизуализация (магнитно-резонансная томо-
графия (МРТ) головного мозга) является обязательным
компонентом для объективизации структурного повреж-
дения. Общими находками являются церебральная атро-
фия и гиперинтенсивность белого вещества (лейкоареоз).
При СД 2-го типа атрофия часто более выражена в меди-
альных височных долях, особенно в гиппокампе, в то вре-
мя как для СД 1-го типа характерно более диффузное по-
ражение белого вещества, связанное с микроангиопатией,
кроме того, последствия тяжелых гипогликемий могут
оставлять след в виде глиоза в гиппокампе и коре [9, 36].
Специализированные методы, такие как диффузионно-
тензорная визуализация (DTI) и функциональная МРТ,
позволяют выявить ранние изменения целостности белого
вещества и нарушение функциональных связей до появле-
ния когнитивных нарушений [37, 38].
Большой потенциал имеет исследование биомарке-
ров. Ликворные биомаркеры (βAβ42, t-tau, p-tau) наиболее
релевантны при СД 2-го типа для выявления альцгейме-
ровского компонента. Среди периферических маркеров
наиболее изучены HbA1c и вариабельность гликемии, ко-
торые являются предикторами когнитивного снижения
при обоих типах СД [11, 38]. Маркеры воспаления (С-ре-
активный белок, IL-6), а также нейрофиламенты легкой
цепи, перспективный маркер аксонального повреждения,
также могут коррелировать с выраженностью нейровос-
паления и нейродегенерации [19, 39]. Перспективными
представляются исследования микроРНК, таких как miR-
132 и miR-146a, участвующих в регуляции синаптической
пластичности и нейровоспаления, уровни которых в плаз-
ме изменяются при когнитивной дисфункции у пациентов
с СД 2-го типа [40]. Потенциал в качестве биомаркера имеет
также и амилин, повышенные уровни которого ассоцииро-
ваны с когнитивным снижением при СД 2-го типа [25].
Лечение
Тактика лечения пациентов должна быть строго
индивидуализирована в зависимости от типа СД, возрас-
та и профиля когнитивного дефицита. Основой профи-
лактики является оптимизация гликемического контроля.
ведение углубленного нейропсихологического тестирова-
ния, направленного на оценку наиболее уязвимых для СД
доменов [34]. Для пациентов с СД 2-го типа ключевое зна-
чение имеют тесты, оценивающие исполнительные функ-
ции и скорость обработки информации: Trail Making Test
(части A и B), тест символьно-цифрового кодирования
(DSST), тест на вербальную беглость, а также тест Стру-
па [35]. Для оценки памяти применяют тесты на вербаль-
ную и зрительную память, такие как тест Рея [31]. Для па-
циентов с СД 1-го типа, помимо перечисленных методов,
важное значение имеет оценка вербального и невербаль-
ного интеллекта с помощью теста Векслера (Wechsler
Adult Intelligence Scale), зрительно-пространственных
функций (тест комплексной фигуры Рея–Остеррица),
а также более тщательное и многокомпонентное исследо-
вание памяти [32].
Нейровизуализация (магнитно-резонансная томо-
графия (МРТ) головного мозга) является обязательным
компонентом для объективизации структурного повреж-
дения. Общими находками являются церебральная атро-
фия и гиперинтенсивность белого вещества (лейкоареоз).
При СД 2-го типа атрофия часто более выражена в меди-
альных височных долях, особенно в гиппокампе, в то вре-
мя как для СД 1-го типа характерно более диффузное по-
ражение белого вещества, связанное с микроангиопатией,
кроме того, последствия тяжелых гипогликемий могут
оставлять след в виде глиоза в гиппокампе и коре [9, 36].
Специализированные методы, такие как диффузионно-
тензорная визуализация (DTI) и функциональная МРТ,
позволяют выявить ранние изменения целостности белого
вещества и нарушение функциональных связей до появле-
ния когнитивных нарушений [37, 38].
Большой потенциал имеет исследование биомарке-
ров. Ликворные биомаркеры (βAβ42, t-tau, p-tau) наиболее
релевантны при СД 2-го типа для выявления альцгейме-
ровского компонента. Среди периферических маркеров
наиболее изучены HbA1c и вариабельность гликемии, ко-
торые являются предикторами когнитивного снижения
при обоих типах СД [11, 38]. Маркеры воспаления (С-ре-
активный белок, IL-6), а также нейрофиламенты легкой
цепи, перспективный маркер аксонального повреждения,
также могут коррелировать с выраженностью нейровос-
паления и нейродегенерации [19, 39]. Перспективными
представляются исследования микроРНК, таких как miR-
132 и miR-146a, участвующих в регуляции синаптической
пластичности и нейровоспаления, уровни которых в плаз-
ме изменяются при когнитивной дисфункции у пациентов
с СД 2-го типа [40]. Потенциал в качестве биомаркера имеет
также и амилин, повышенные уровни которого ассоцииро-
ваны с когнитивным снижением при СД 2-го типа [25].
Лечение
Тактика лечения пациентов должна быть строго
индивидуализирована в зависимости от типа СД, возрас-
та и профиля когнитивного дефицита. Основой профи-
лактики является оптимизация гликемического контроля.
При СД 2-го типа необходимо достижение индивидуаль-
ных целевых показателей HbA1c (как правило, < 7–7,5%
у пожилых пациентов без тяжелых сопутствующих забо-
леваний) с минимизацией риска гипогликемий, при этом
важна не только величина HbA1c, но и стабильность
гликемии [41, 42]. При СД 1-го типа стратегия еще более
сложна: необходим жесткий контроль гликемии (целевой
HbA1c < 7,0%) для профилактики микрососудистых ос-
ложнений, но при этом требуется неуклонное предотвра-
щение тяжелых гипогликемий. Использование систем не-
прерывного мониторинга глюкозы и инсулиновых помп
с функцией остановки подачи инсулина при гипоглике-
мии позволяет значительно снизить этот риск и является
методом выбора [14].
Важный аспект – выбор сахароснижающей тера-
пии с учетом нейропротективного потенциала. При СД
2-го типа наиболее перспективным классом являются аго-
нисты рецепторов GLP-1 (лираглутид, семаглутид, дула-
глутид), способные уменьшать нейровоспаление, окисли-
тельный стресс, улучшать синаптическую пластичность,
снижать уровень β-амилоида и фосфорилированного
тау-белка [20, 43]. Данные по метформину противоре-
чивы: с одной стороны, он снижает периферическую
инсулинорезистентность, с другой – длительный прием
связывают с повышенным риском дефицита витамина
B12, который сам по себе может вызывать когнитивные
нарушения, что требует мониторинга его уровня [44].
Ингибиторы SGLT-2 (эмпаглифлозин, дапаглифлозин),
улучшая кардиоренальный прогноз, могут опосредо-
ванно улучшать церебральную перфузию и снижать
риск сосудистых когнитивных нарушений [45]. При СД
1-го типа основой лечения является инсулинотерапия,
и новые аналоги инсулина в сочетании с технологиче-
скими решениями позволяют добиться более стабиль-
ного гликемического профиля, что само по себе служит
ключевой нейропротекцией. При обоих типах СД необ-
ходимо управление сопутствующими сосудистыми фак-
торами риска – артериальной гипертензией (целевые зна-
чения < 140/90 мм рт. ст., а при хорошей переносимости
и ниже), дислипидемией (своевременное назначение ста-
тинов), а также отказ от курения [15].
Важной частью лечения пациентов является меди-
каментозная терапия, включающая в себя нейропротек-
торы. Представителем класса нейропротекторов является
цитиколин, который состоит из цитидина и холина. Хо-
лин – предшественник фосфатидилхолина, компонента
ных целевых показателей HbA1c (как правило, < 7–7,5%
у пожилых пациентов без тяжелых сопутствующих забо-
леваний) с минимизацией риска гипогликемий, при этом
важна не только величина HbA1c, но и стабильность
гликемии [41, 42]. При СД 1-го типа стратегия еще более
сложна: необходим жесткий контроль гликемии (целевой
HbA1c < 7,0%) для профилактики микрососудистых ос-
ложнений, но при этом требуется неуклонное предотвра-
щение тяжелых гипогликемий. Использование систем не-
прерывного мониторинга глюкозы и инсулиновых помп
с функцией остановки подачи инсулина при гипоглике-
мии позволяет значительно снизить этот риск и является
методом выбора [14].
Важный аспект – выбор сахароснижающей тера-
пии с учетом нейропротективного потенциала. При СД
2-го типа наиболее перспективным классом являются аго-
нисты рецепторов GLP-1 (лираглутид, семаглутид, дула-
глутид), способные уменьшать нейровоспаление, окисли-
тельный стресс, улучшать синаптическую пластичность,
снижать уровень β-амилоида и фосфорилированного
тау-белка [20, 43]. Данные по метформину противоре-
чивы: с одной стороны, он снижает периферическую
инсулинорезистентность, с другой – длительный прием
связывают с повышенным риском дефицита витамина
B12, который сам по себе может вызывать когнитивные
нарушения, что требует мониторинга его уровня [44].
Ингибиторы SGLT-2 (эмпаглифлозин, дапаглифлозин),
улучшая кардиоренальный прогноз, могут опосредо-
ванно улучшать церебральную перфузию и снижать
риск сосудистых когнитивных нарушений [45]. При СД
1-го типа основой лечения является инсулинотерапия,
и новые аналоги инсулина в сочетании с технологиче-
скими решениями позволяют добиться более стабиль-
ного гликемического профиля, что само по себе служит
ключевой нейропротекцией. При обоих типах СД необ-
ходимо управление сопутствующими сосудистыми фак-
торами риска – артериальной гипертензией (целевые зна-
чения < 140/90 мм рт. ст., а при хорошей переносимости
и ниже), дислипидемией (своевременное назначение ста-
тинов), а также отказ от курения [15].
Важной частью лечения пациентов является меди-
каментозная терапия, включающая в себя нейропротек-
торы. Представителем класса нейропротекторов является
цитиколин, который состоит из цитидина и холина. Хо-
лин – предшественник фосфатидилхолина, компонента
мембранной оболочки нейронов, который разрушается
при ишемии головного мозга. Цитиколин обладает муль-
тимодальным действием: 1) активирует биосинтез мем-
бранных фосфолипидов в нейронах головного мозга;
2) является донором холина для синтеза ацетилхолина
и улучшает холинергическую передачу; 3) угнетает синтез
фосфолипазы А2, уменьшая накопление свободных жир-
ных кислот; 4) восстанавливает функцию Na+
/K+
-АТФазы;
5) обладает антиоксидантным действием; 6) увеличивает
синтез норадреналина и дофамина. Таким образом, цити-
колин сочетает в себе как нейрометаболический, так и ней-
ромедиаторный эффекты [46, 47].
Эффективность цитиколина в лечении когнитив-
ных нарушений показана в нескольких клинических ис-
следованиях [48–51]. Так, в недавнем исследовании принял
участие 81 пациент (средний возраст пациентов – 68,2 года),
из них 43,8% с субъективными когнитивными нарушени-
ями (СКН) и 56,16% – с ЛКН. Причины когнитивных на-
рушений были различные: артериальная гипертензия, СД,
дислипидемия. Пациенты принимали цитиколин в дозе
1000 мг ежедневно в течение 12 месяцев. За время наблю-
дения 81% пациентов в группе СКН оставались стабиль-
ными, а 18,8% перешли в группу ЛКН. В группе пациентов
с ЛКН стабилизация отмечалась в 70,7% случаев. Важно,
что у 29,9% пациентов наблюдалась не только стабилиза-
ция, но и улучшение когнитивных функций и они перешли
из группы ЛКН в группу СКН. В группе пациентов с СКН
отмечено улучшение глобальной языковой активности, па-
мяти на имена, внимания и зрительно-пространственных
функций. В группе пациентов с ЛКН наблюдалось улучше-
ние результатов скрининговых тестов (MoCA и RBANS),
отсроченной памяти, глобальной когнитивной функции
и когнитивной гибкости [52]. Результаты данного и ра-
нее проведенных исследований свидетельствуют о том,
что стабильный позитивный эффект отмечается при дли-
тельном приеме препарата (до 12 месяцев).
В исследованиях также показана эффективность
цитиколина в виде улучшения когнитивных функций
в комплексном лечении сосудистой деменции, БА и сме-
шанной деменции, геморрагическом инсульте, черепно-
мозговой травме и нейродегенеративных заболеваниях
(болезни Паркинсона) [47].
Оригинальным препаратом цитиколина является
Цераксон – безопасный, хорошо переносимый препарат
с доказанными нейропротекторными свойствами. Суточ-
ная и разовая дозы, а также длительность приема Церак-
при ишемии головного мозга. Цитиколин обладает муль-
тимодальным действием: 1) активирует биосинтез мем-
бранных фосфолипидов в нейронах головного мозга;
2) является донором холина для синтеза ацетилхолина
и улучшает холинергическую передачу; 3) угнетает синтез
фосфолипазы А2, уменьшая накопление свободных жир-
ных кислот; 4) восстанавливает функцию Na+
/K+
-АТФазы;
5) обладает антиоксидантным действием; 6) увеличивает
синтез норадреналина и дофамина. Таким образом, цити-
колин сочетает в себе как нейрометаболический, так и ней-
ромедиаторный эффекты [46, 47].
Эффективность цитиколина в лечении когнитив-
ных нарушений показана в нескольких клинических ис-
следованиях [48–51]. Так, в недавнем исследовании принял
участие 81 пациент (средний возраст пациентов – 68,2 года),
из них 43,8% с субъективными когнитивными нарушени-
ями (СКН) и 56,16% – с ЛКН. Причины когнитивных на-
рушений были различные: артериальная гипертензия, СД,
дислипидемия. Пациенты принимали цитиколин в дозе
1000 мг ежедневно в течение 12 месяцев. За время наблю-
дения 81% пациентов в группе СКН оставались стабиль-
ными, а 18,8% перешли в группу ЛКН. В группе пациентов
с ЛКН стабилизация отмечалась в 70,7% случаев. Важно,
что у 29,9% пациентов наблюдалась не только стабилиза-
ция, но и улучшение когнитивных функций и они перешли
из группы ЛКН в группу СКН. В группе пациентов с СКН
отмечено улучшение глобальной языковой активности, па-
мяти на имена, внимания и зрительно-пространственных
функций. В группе пациентов с ЛКН наблюдалось улучше-
ние результатов скрининговых тестов (MoCA и RBANS),
отсроченной памяти, глобальной когнитивной функции
и когнитивной гибкости [52]. Результаты данного и ра-
нее проведенных исследований свидетельствуют о том,
что стабильный позитивный эффект отмечается при дли-
тельном приеме препарата (до 12 месяцев).
В исследованиях также показана эффективность
цитиколина в виде улучшения когнитивных функций
в комплексном лечении сосудистой деменции, БА и сме-
шанной деменции, геморрагическом инсульте, черепно-
мозговой травме и нейродегенеративных заболеваниях
(болезни Паркинсона) [47].
Оригинальным препаратом цитиколина является
Цераксон – безопасный, хорошо переносимый препарат
с доказанными нейропротекторными свойствами. Суточ-
ная и разовая дозы, а также длительность приема Церак-
сона зависят от тяжести симптомов заболевания. Эффект
от лечения дозозависимый и увеличивается при длитель-
ном применении препарата.
Значительную роль играют немедикаментозные ин-
тервенции. Регулярная аэробная физическая нагрузка (не
менее 150 минут умеренной интенсивности в неделю) спо-
собствует повышению нейропластичности, стимулирует
нейрогенез в гиппокампе, улучшает церебральный крово-
ток и чувствительность к инсулину [53, 54]. Когнитивный
тренинг и поддержание социальной и интеллектуальной
активности помогают укреплять когнитивный резерв. Ра-
циональное питание, такое как средиземноморская диета
или диета DASH, богатые полиненасыщенными жирными
кислотами (омега-3), антиоксидантами и клетчаткой, ассо-
циированы с более медленным когнитивным снижением
и улучшением кардиометаболического здоровья [55].
Заключение
Когнитивные нарушения являются серьезным
и прогностически неблагоприятным неврологическим
осложнением СД обоих типов. Несмотря на общность
некоторых патофизиологических механизмов, ключевые
пути повреждения мозга при этих заболеваниях фунда-
ментально различаются. При СД 2-го типа доминирует
церебральная инсулинорезистентность, тесно переплета-
ющаяся с альцгеймеровской патологией, в то время как для
СД 1-го типа характерно прямое токсическое воздействие
гипергликемии, гипогликемии и микрососудистых ослож-
нений. Эти различия определяют специфический когни-
тивный профиль и диктуют необходимость различных
диагностических и терапевтических стратегий. Лечение
пациентов должно быть комплексным, включающим
в себя как немедикаментозные, так и медикаментозные ме-
тоды. Назначение цитиколина пациентам с сосудистыми
когнитивными нарушениями не только позволяет стаби-
лизировать течение заболевания, но и приводит к улучше-
нию когнитивных функций.
Литература
1. Srikanth V., Sinclair A.J., Hill-Briggs F. et al. Type 2 diabetes
and cognitive dysfunction-towards effective management of
both comorbidities. Lancet Diabetes Endocrinol. 2020; 8 (6):
535–545.
2. Gispen W.H., Biessels G.J. Cognition and synaptic plasticity in
diabetes mellitus. Trends Neurosci. 2000; 23 (11): 542–549.
3. De la Monte S.M., Wands J.R. Alzheimer’s disease is type 3 di-
abetes-evidence reviewed. J. Diabetes Sci. Technol. 2008; 2 (6):
1101–1113.
4. Biessels G.J., Staekenborg S., Brunner E. et al. Risk of dementia
in diabetes mellitus: a systematic review. Lancet Neurol. 2006;
5 (1): 64–74.
5. Gudala K., Bansal D., Schifano F., Bhansali A. Diabetes mel-
litus and risk of dementia: a meta-analysis of prospective ob-
servational studies. J. Diabetes Investig. 2013; 4 (6): 640–650.
6. Brands A.M., Biessels G.J., de Haan E.H. et al. The effects of
type 1 diabetes on cognitive performance: a meta-analysis.
Diabetes Care. 2005; 28 (3): 726–735.
от лечения дозозависимый и увеличивается при длитель-
ном применении препарата.
Значительную роль играют немедикаментозные ин-
тервенции. Регулярная аэробная физическая нагрузка (не
менее 150 минут умеренной интенсивности в неделю) спо-
собствует повышению нейропластичности, стимулирует
нейрогенез в гиппокампе, улучшает церебральный крово-
ток и чувствительность к инсулину [53, 54]. Когнитивный
тренинг и поддержание социальной и интеллектуальной
активности помогают укреплять когнитивный резерв. Ра-
циональное питание, такое как средиземноморская диета
или диета DASH, богатые полиненасыщенными жирными
кислотами (омега-3), антиоксидантами и клетчаткой, ассо-
циированы с более медленным когнитивным снижением
и улучшением кардиометаболического здоровья [55].
Заключение
Когнитивные нарушения являются серьезным
и прогностически неблагоприятным неврологическим
осложнением СД обоих типов. Несмотря на общность
некоторых патофизиологических механизмов, ключевые
пути повреждения мозга при этих заболеваниях фунда-
ментально различаются. При СД 2-го типа доминирует
церебральная инсулинорезистентность, тесно переплета-
ющаяся с альцгеймеровской патологией, в то время как для
СД 1-го типа характерно прямое токсическое воздействие
гипергликемии, гипогликемии и микрососудистых ослож-
нений. Эти различия определяют специфический когни-
тивный профиль и диктуют необходимость различных
диагностических и терапевтических стратегий. Лечение
пациентов должно быть комплексным, включающим
в себя как немедикаментозные, так и медикаментозные ме-
тоды. Назначение цитиколина пациентам с сосудистыми
когнитивными нарушениями не только позволяет стаби-
лизировать течение заболевания, но и приводит к улучше-
нию когнитивных функций.
Литература
1. Srikanth V., Sinclair A.J., Hill-Briggs F. et al. Type 2 diabetes
and cognitive dysfunction-towards effective management of
both comorbidities. Lancet Diabetes Endocrinol. 2020; 8 (6):
535–545.
2. Gispen W.H., Biessels G.J. Cognition and synaptic plasticity in
diabetes mellitus. Trends Neurosci. 2000; 23 (11): 542–549.
3. De la Monte S.M., Wands J.R. Alzheimer’s disease is type 3 di-
abetes-evidence reviewed. J. Diabetes Sci. Technol. 2008; 2 (6):
1101–1113.
4. Biessels G.J., Staekenborg S., Brunner E. et al. Risk of dementia
in diabetes mellitus: a systematic review. Lancet Neurol. 2006;
5 (1): 64–74.
5. Gudala K., Bansal D., Schifano F., Bhansali A. Diabetes mel-
litus and risk of dementia: a meta-analysis of prospective ob-
servational studies. J. Diabetes Investig. 2013; 4 (6): 640–650.
6. Brands A.M., Biessels G.J., de Haan E.H. et al. The effects of
type 1 diabetes on cognitive performance: a meta-analysis.
Diabetes Care. 2005; 28 (3): 726–735.
7. Tonoli C., Heyman E., Roelands B. et al. Type 1 diabetes-as-
sociated cognitive decline: a meta-analysis and update of the
current literature. J. Diabetes. 2014; 6 (6): 499–513.
8. Xue M., Xu W., Ou Y.N. et al. Diabetes mellitus and risks of
cognitive impairment and dementia: a systematic review and
meta-analysis of 144 prospective studies. Ageing Res. Rev.
2019; 55: 100944.
9. Moran C., Phan T.G., Chen J. et al. Brain atrophy in type 2 dia-
betes: regional distribution and influence on cognition. Diabe-
tes Care. 2013; 36 (12): 4036–4042.
10. Musen G., Lyoo I.K., Sparks C.R. et al. Effects of type 1 diabetes
on gray matter density as measured by voxel-based morpho-
metry. Diabetes. 2006; 55 (2): 326–333.
11. Cukierman-Yaffe T., Gerstein H.C., Williamson J.D. et al. Re-
lationship between baseline glycemic control and cognitive
function in individuals with type 2 diabetes and other cardio-
vascular risk factors: the action to control cardiovascular risk
in diabetes-memory in diabetes (ACCORD-MIND) trial. Dia-
betes Care. 2009; 32 (2): 221–226.
12. Exalto L.G., Biessels G.J., Karter A.J. et al. Risk score for predic-
tion of 10 year dementia risk in individuals with type 2 diabetes:
a cohort study. Lancet Diabetes Endocrinol. 2013; 1 (3): 183–190.
13. Танашян М.М., Антонова К.В., Панина А.А. и др. Цере-
броваскулярные заболевания на фоне сахарного диабета
2-го типа: когнитивные нарушения и ассоциированный
статус мозга и метаболических характеристик. Невроло-
гия, нейропсихиатрия, психосоматика. 2025; 17 (5): 39–47.
14. Livingston G., Huntley J., Sommerlad A. et al. Dementia pre-
vention, intervention, and care: 2020 report of the Lancet
Commission. Lancet. 2020; 396 (10248): 413–446.
15. Diabetes Control and Complications Trial/Epidemiology of Di-
abetes Interventions and Complications Study Research Group;
Jacobson A.M., Musen G., Ryan C.M. et al. Long-term effect
of diabetes and its treatment on cognitive function. N. Engl.
J. Med. 2007; 356 (18): 1842–1852.
16. Yaffe K., Falvey C.M., Hamilton N. et al. Association between
hypoglycemia and dementia in a biracial cohort of older adults
with diabetes mellitus. JAMA Intern. Med. 2013; 173 (14):
1300–1306.
17. Brownlee M. The pathobiology of diabetic complications:
a unifying mechanism. Diabetes. 2005; 54 (6): 1615–1625.
18. Starr J.M., Wardlaw J., Ferguson K. et al. Increased blood-brain
barrier permeability in type II diabetes demonstrated by gado-
linium magnetic resonance imaging. J. Neurol. Neurosurg.
Psychiatry. 2003; 74 (1): 70–76.
19. Hsieh C.F., Liu C.K., Lee C.T. et al. Acute glucose fluctuation
impacts microglial activity, leading to inflammatory activation
or self-degradation. Sci. Rep. 2019; 9 (1): 840.
20. Talbot K., Wang H.Y., Kazi H. et al. Demonstrated brain insu-
lin resistance in Alzheimer’s disease patients is associated with
IGF-1 resistance, IRS-1 dysregulation, and cognitive decline.
J. Clin. Invest. 2012; 122 (4): 1316–1338.
21. Schubert M., Gautam D., Surjo D. et al. Role for neuronal insu-
lin resistance in neurodegenerative diseases. Proc. Natl. Acad.
Sci. USA. 2004; 101 (9): 3100–3105.
22. Van der Heide L.P., Kamal A., Artola A. et al. Insulin modu-
lates hippocampal activity-dependent synaptic plasticity in
sociated cognitive decline: a meta-analysis and update of the
current literature. J. Diabetes. 2014; 6 (6): 499–513.
8. Xue M., Xu W., Ou Y.N. et al. Diabetes mellitus and risks of
cognitive impairment and dementia: a systematic review and
meta-analysis of 144 prospective studies. Ageing Res. Rev.
2019; 55: 100944.
9. Moran C., Phan T.G., Chen J. et al. Brain atrophy in type 2 dia-
betes: regional distribution and influence on cognition. Diabe-
tes Care. 2013; 36 (12): 4036–4042.
10. Musen G., Lyoo I.K., Sparks C.R. et al. Effects of type 1 diabetes
on gray matter density as measured by voxel-based morpho-
metry. Diabetes. 2006; 55 (2): 326–333.
11. Cukierman-Yaffe T., Gerstein H.C., Williamson J.D. et al. Re-
lationship between baseline glycemic control and cognitive
function in individuals with type 2 diabetes and other cardio-
vascular risk factors: the action to control cardiovascular risk
in diabetes-memory in diabetes (ACCORD-MIND) trial. Dia-
betes Care. 2009; 32 (2): 221–226.
12. Exalto L.G., Biessels G.J., Karter A.J. et al. Risk score for predic-
tion of 10 year dementia risk in individuals with type 2 diabetes:
a cohort study. Lancet Diabetes Endocrinol. 2013; 1 (3): 183–190.
13. Танашян М.М., Антонова К.В., Панина А.А. и др. Цере-
броваскулярные заболевания на фоне сахарного диабета
2-го типа: когнитивные нарушения и ассоциированный
статус мозга и метаболических характеристик. Невроло-
гия, нейропсихиатрия, психосоматика. 2025; 17 (5): 39–47.
14. Livingston G., Huntley J., Sommerlad A. et al. Dementia pre-
vention, intervention, and care: 2020 report of the Lancet
Commission. Lancet. 2020; 396 (10248): 413–446.
15. Diabetes Control and Complications Trial/Epidemiology of Di-
abetes Interventions and Complications Study Research Group;
Jacobson A.M., Musen G., Ryan C.M. et al. Long-term effect
of diabetes and its treatment on cognitive function. N. Engl.
J. Med. 2007; 356 (18): 1842–1852.
16. Yaffe K., Falvey C.M., Hamilton N. et al. Association between
hypoglycemia and dementia in a biracial cohort of older adults
with diabetes mellitus. JAMA Intern. Med. 2013; 173 (14):
1300–1306.
17. Brownlee M. The pathobiology of diabetic complications:
a unifying mechanism. Diabetes. 2005; 54 (6): 1615–1625.
18. Starr J.M., Wardlaw J., Ferguson K. et al. Increased blood-brain
barrier permeability in type II diabetes demonstrated by gado-
linium magnetic resonance imaging. J. Neurol. Neurosurg.
Psychiatry. 2003; 74 (1): 70–76.
19. Hsieh C.F., Liu C.K., Lee C.T. et al. Acute glucose fluctuation
impacts microglial activity, leading to inflammatory activation
or self-degradation. Sci. Rep. 2019; 9 (1): 840.
20. Talbot K., Wang H.Y., Kazi H. et al. Demonstrated brain insu-
lin resistance in Alzheimer’s disease patients is associated with
IGF-1 resistance, IRS-1 dysregulation, and cognitive decline.
J. Clin. Invest. 2012; 122 (4): 1316–1338.
21. Schubert M., Gautam D., Surjo D. et al. Role for neuronal insu-
lin resistance in neurodegenerative diseases. Proc. Natl. Acad.
Sci. USA. 2004; 101 (9): 3100–3105.
22. Van der Heide L.P., Kamal A., Artola A. et al. Insulin modu-
lates hippocampal activity-dependent synaptic plasticity in
a N-methyl-d-aspartate receptor and phosphatidyl-inosi-
tol-3-kinase-dependent manner. J. Neurochem. 2005; 94 (4):
1158–1166.
23. Farris W., Mansourian S., Chang Y. et al. Insulin-degrading
enzyme regulates the levels of insulin, amyloid beta-pro-
tein, and the beta-amyloid precursor protein intracellular
domain in vivo. Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 2003; 100 (7):
4162–4167.
24. Vandal M., White P.J., Tremblay C. et al. Insulin reverses the
high-fat diet-induced increase in brain Aβ and improves me-
mory in an animal model of Alzheimer disease. Diabetes.
2014; 63 (12): 4291–4301.
25. Srodulski S., Sharma S., Bachstetter A.B. et al. Neuroinflamma-
tion and neurologic deficits in diabetes linked to brain accu-
mulation of amylin. Mol. Neurodegener. 2014; 9: 30.
26. Auer R.N. Hypoglycemic brain damage. Metab. Brain Dis.
2004; 19 (3–4): 169–175.
27. Warren R.E., Frier B.M. Hypoglycaemia and cognitive func-
tion. Diabetes Obes. Metab. 2005; 7 (5): 493–503.
28. Biessels G.J., Reagan L.P. Hippocampal insulin resistance and
cognitive dysfunction. Nat. Rev. Neurosci. 2015; 16 (11): 660–
671.
29. Nunley K.A., Ryan C.M., Orchard T.J. et al. White matter hy-
perintensities in middle-aged adults with childhood-onset
type 1 diabetes. Neurology. 2015; 84 (20): 2062–2069.
30. Koekkoek P.S., Kappelle L.J., van den Berg E. et al. Cognitive
function in patients with diabetes mellitus: guidance for daily
care. Lancet Neurol. 2015; 14 (3): 329–340.
31. Casagrande S.S., Lee C., Stoeckel L.E. et al. Cognitive function
among older adults with diabetes and prediabetes, NHANES
2011–2014. Diabetes Res. Clin. Pract. 2021; 178: 108939.
32. Naguib J.M., Kulinskaya E., Lomax C.L., Garralda M.E. Neu-
ro-cognitive performance in children with type 1 diabetes –
a meta-analysis. J. Pediatr. Psychol. 2009; 34 (3): 271–282.
33. Nasreddine Z.S., Phillips N.A., Bédirian V. et al. The Mon-
treal Cognitive Assessment, MoCA: a brief screening tool for
mild cognitive impairment. J. Am. Geriatr. Soc. 2005; 53 (4):
695–699.
34. Парфенов В.А., Гришина Д.А., Локшина А.Б. и др. Субъ-
ективные и функциональные когнитивные нарушения:
диагностика с использованием биологических маркеров
болезни Альцгеймера. Неврология, нейропсихиатрия,
психосоматика. 2025; 17 (1): 4–9.
35. Мандра Е.В., Ахмеджанова Л.Т., Парфенов В.А. и др. Ко-
морбидные расстройства и факторы риска нейропатиче-
ской боли при дистальной диабетической полинейропа-
тии. Российский журнал боли. 2024; 22 (2): 41–48.
36. Wessels A.M., Rombouts S.A., Remijnse P.L. et al. Cognitive
performance in type 1 diabetes patients is associated with ce-
rebral white matter volume. Diabetologia. 2007; 50 (8): 1763–
1769.
37. Hsu J.L., Chen Y.L., Leu J.G. et al. Microstructural white matter
abnormalities in type 2 diabetes mellitus: a diffusion tensor im-
aging study. Neuroimage. 2012; 59 (2): 1098–1105.
38. Zhou H., Lu W., Shi Y. et al. Impairments in cognition and rest-
ing-state connectivity of the hippocampus in elderly subjects
with type 2 diabetes. Neurosci. Lett. 2010; 473 (1): 5–10.
tol-3-kinase-dependent manner. J. Neurochem. 2005; 94 (4):
1158–1166.
23. Farris W., Mansourian S., Chang Y. et al. Insulin-degrading
enzyme regulates the levels of insulin, amyloid beta-pro-
tein, and the beta-amyloid precursor protein intracellular
domain in vivo. Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 2003; 100 (7):
4162–4167.
24. Vandal M., White P.J., Tremblay C. et al. Insulin reverses the
high-fat diet-induced increase in brain Aβ and improves me-
mory in an animal model of Alzheimer disease. Diabetes.
2014; 63 (12): 4291–4301.
25. Srodulski S., Sharma S., Bachstetter A.B. et al. Neuroinflamma-
tion and neurologic deficits in diabetes linked to brain accu-
mulation of amylin. Mol. Neurodegener. 2014; 9: 30.
26. Auer R.N. Hypoglycemic brain damage. Metab. Brain Dis.
2004; 19 (3–4): 169–175.
27. Warren R.E., Frier B.M. Hypoglycaemia and cognitive func-
tion. Diabetes Obes. Metab. 2005; 7 (5): 493–503.
28. Biessels G.J., Reagan L.P. Hippocampal insulin resistance and
cognitive dysfunction. Nat. Rev. Neurosci. 2015; 16 (11): 660–
671.
29. Nunley K.A., Ryan C.M., Orchard T.J. et al. White matter hy-
perintensities in middle-aged adults with childhood-onset
type 1 diabetes. Neurology. 2015; 84 (20): 2062–2069.
30. Koekkoek P.S., Kappelle L.J., van den Berg E. et al. Cognitive
function in patients with diabetes mellitus: guidance for daily
care. Lancet Neurol. 2015; 14 (3): 329–340.
31. Casagrande S.S., Lee C., Stoeckel L.E. et al. Cognitive function
among older adults with diabetes and prediabetes, NHANES
2011–2014. Diabetes Res. Clin. Pract. 2021; 178: 108939.
32. Naguib J.M., Kulinskaya E., Lomax C.L., Garralda M.E. Neu-
ro-cognitive performance in children with type 1 diabetes –
a meta-analysis. J. Pediatr. Psychol. 2009; 34 (3): 271–282.
33. Nasreddine Z.S., Phillips N.A., Bédirian V. et al. The Mon-
treal Cognitive Assessment, MoCA: a brief screening tool for
mild cognitive impairment. J. Am. Geriatr. Soc. 2005; 53 (4):
695–699.
34. Парфенов В.А., Гришина Д.А., Локшина А.Б. и др. Субъ-
ективные и функциональные когнитивные нарушения:
диагностика с использованием биологических маркеров
болезни Альцгеймера. Неврология, нейропсихиатрия,
психосоматика. 2025; 17 (1): 4–9.
35. Мандра Е.В., Ахмеджанова Л.Т., Парфенов В.А. и др. Ко-
морбидные расстройства и факторы риска нейропатиче-
ской боли при дистальной диабетической полинейропа-
тии. Российский журнал боли. 2024; 22 (2): 41–48.
36. Wessels A.M., Rombouts S.A., Remijnse P.L. et al. Cognitive
performance in type 1 diabetes patients is associated with ce-
rebral white matter volume. Diabetologia. 2007; 50 (8): 1763–
1769.
37. Hsu J.L., Chen Y.L., Leu J.G. et al. Microstructural white matter
abnormalities in type 2 diabetes mellitus: a diffusion tensor im-
aging study. Neuroimage. 2012; 59 (2): 1098–1105.
38. Zhou H., Lu W., Shi Y. et al. Impairments in cognition and rest-
ing-state connectivity of the hippocampus in elderly subjects
with type 2 diabetes. Neurosci. Lett. 2010; 473 (1): 5–10.
39. Khalil M., Teunissen C.E., Otto M. et al. Neurofilaments as
biomarkers in neurological disorders. Nat. Rev. Neurol. 2018;
14 (10): 577–589.
40. Salama I.I., Sami S.M., Abdellatif G.A. et al. Plasma micro-
RNAs biomarkers in mild cognitive impairment among pa-
tients with type 2 diabetes mellitus. PLoS One. 2020; 15 (7):
e0236453.
41. Lind M., Imberg H., Coleman R.L. et al. Historical HbA1c val-
ues may explain the type 2 diabetes legacy effect: UKPDS 88.
Diabetes Care. 2021; 44 (10): 2231–2237.
42. Сосина В.Б., Захаров В.В., Строков И.А., Вахнина Н.В.
Когнитивные нарушения при сахарном диабете.
Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2017;
9 (1): 90–95.
43. Batista A.F., Forny-Germano L., Clarke J.R. et al. The diabetes
drug liraglutide reverses cognitive impairment in mice and at-
tenuates insulin receptor and synaptic pathology in a non-hu-
man primate model of Alzheimer’s disease. J. Pathol. 2018;
245 (1): 85–100.
44. Moore E.M., Mander A.G., Ames D. et al. Increased risk of
cognitive impairment in patients with diabetes is associated
with metformin. Diabetes Care. 2013; 36 (10): 2981–2987.
45. Wiviott S.D., Raz I., Bonaca M.P. et al. Dapagliflozin and car-
diovascular outcomes in type 2 diabetes. N. Engl. J. Med. 2019;
380 (4): 347–357.
46. Secades J.J., Lorenzo J.L. Citicoline: pharmacological and clinical
review, 2022 update. Rev. Neurol. 2022; 75 (Suppl. 5): S1–S89.
47. Bermejo P.E., Dorado R., Zea-Sevilla M.A. Role of citicoline
in patients with mild cognitive impairment. Neurosci. Insights.
2023; 18: 26331055231152496.
48. Cotroneo A.M., Castagna A., Putignano S. et al. Effectiveness
and safety of citicoline in mild vascular cognitive impairment:
the IDEALE study. Clin. Interv. Aging. 2013; 8: 131.
49. Alvarez-Sabin J., Ortega G., Jacas C. et al. Long-term treatment
with citicoline may improve poststroke vascular cognitive im-
pairment. Cerebrovasc. Dis. 2013; 35 (2): 146–154.
50. Sikaroodi H., Yadegari S., Miri S.R. Cognitive impairments
in patients with cerebrovascular risk factors: a comparison of
Mini Mental Status Exam and Montreal Cognitive Assessment.
Clin. Neurol. Neurosurg. 2013; 115 (8): 1276–1280.
51. Gareri P., Castagna A. Citicoline in vascular cognitive impair-
ment. Some latest evidences. Ann. Alzheimers Dement. Care.
2017; 2 (1): 18–19.
52. Almeria M., Alvarez I., Molina-Seguin J. et al. Citicoline may
prevent cognitive decline in patients with cerebrovascular dis-
ease. Clin. Interv. Aging. 2023; 18: 1093–1102.
53. Ahlskog J.E., Geda Y.E., Graff-Radford N.R., Petersen R.C.
Physical exercise as a preventive or disease-modifying treat-
ment of dementia and brain aging. Mayo Clin. Proc. 2011;
86 (9): 876–884.
54. Мандра Е.В., Парфенов В.А., Ахмеджанова Л.Т. и др.
Кинезиотерапия при болевой форме диабетической
полиневропатии. Неврология, нейропсихиатрия,
психосоматика. 2024; 16 (4): 21–27.
55. Martínez-González M.A., Gea A., Ruiz-Canela M. The medi-
terranean diet and cardiovascular health. Circ. Res. 2019;
124 (5): 779–798.
biomarkers in neurological disorders. Nat. Rev. Neurol. 2018;
14 (10): 577–589.
40. Salama I.I., Sami S.M., Abdellatif G.A. et al. Plasma micro-
RNAs biomarkers in mild cognitive impairment among pa-
tients with type 2 diabetes mellitus. PLoS One. 2020; 15 (7):
e0236453.
41. Lind M., Imberg H., Coleman R.L. et al. Historical HbA1c val-
ues may explain the type 2 diabetes legacy effect: UKPDS 88.
Diabetes Care. 2021; 44 (10): 2231–2237.
42. Сосина В.Б., Захаров В.В., Строков И.А., Вахнина Н.В.
Когнитивные нарушения при сахарном диабете.
Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2017;
9 (1): 90–95.
43. Batista A.F., Forny-Germano L., Clarke J.R. et al. The diabetes
drug liraglutide reverses cognitive impairment in mice and at-
tenuates insulin receptor and synaptic pathology in a non-hu-
man primate model of Alzheimer’s disease. J. Pathol. 2018;
245 (1): 85–100.
44. Moore E.M., Mander A.G., Ames D. et al. Increased risk of
cognitive impairment in patients with diabetes is associated
with metformin. Diabetes Care. 2013; 36 (10): 2981–2987.
45. Wiviott S.D., Raz I., Bonaca M.P. et al. Dapagliflozin and car-
diovascular outcomes in type 2 diabetes. N. Engl. J. Med. 2019;
380 (4): 347–357.
46. Secades J.J., Lorenzo J.L. Citicoline: pharmacological and clinical
review, 2022 update. Rev. Neurol. 2022; 75 (Suppl. 5): S1–S89.
47. Bermejo P.E., Dorado R., Zea-Sevilla M.A. Role of citicoline
in patients with mild cognitive impairment. Neurosci. Insights.
2023; 18: 26331055231152496.
48. Cotroneo A.M., Castagna A., Putignano S. et al. Effectiveness
and safety of citicoline in mild vascular cognitive impairment:
the IDEALE study. Clin. Interv. Aging. 2013; 8: 131.
49. Alvarez-Sabin J., Ortega G., Jacas C. et al. Long-term treatment
with citicoline may improve poststroke vascular cognitive im-
pairment. Cerebrovasc. Dis. 2013; 35 (2): 146–154.
50. Sikaroodi H., Yadegari S., Miri S.R. Cognitive impairments
in patients with cerebrovascular risk factors: a comparison of
Mini Mental Status Exam and Montreal Cognitive Assessment.
Clin. Neurol. Neurosurg. 2013; 115 (8): 1276–1280.
51. Gareri P., Castagna A. Citicoline in vascular cognitive impair-
ment. Some latest evidences. Ann. Alzheimers Dement. Care.
2017; 2 (1): 18–19.
52. Almeria M., Alvarez I., Molina-Seguin J. et al. Citicoline may
prevent cognitive decline in patients with cerebrovascular dis-
ease. Clin. Interv. Aging. 2023; 18: 1093–1102.
53. Ahlskog J.E., Geda Y.E., Graff-Radford N.R., Petersen R.C.
Physical exercise as a preventive or disease-modifying treat-
ment of dementia and brain aging. Mayo Clin. Proc. 2011;
86 (9): 876–884.
54. Мандра Е.В., Парфенов В.А., Ахмеджанова Л.Т. и др.
Кинезиотерапия при болевой форме диабетической
полиневропатии. Неврология, нейропсихиатрия,
психосоматика. 2024; 16 (4): 21–27.
55. Martínez-González M.A., Gea A., Ruiz-Canela M. The medi-
terranean diet and cardiovascular health. Circ. Res. 2019;
124 (5): 779–798.
