СОСУДИСТЫЕ НЕЙРОКОГНИТИВНЫЕ НАРУШЕНИЯ: ФАКТОРЫ РИСКА, ДИАГНОСТИКА И ВЕДЕНИЕ ПАЦИЕНТОВ. РЕЗОЛЮЦИЯ СОВЕТА ЭКСПЕРТОВ ПО КАРДИОНЕВРОЛОГИИ

Боголепова А.Н., Аведисова А.С., Ахмеджанов Н.М. и др. Сосудистые нейрокогнитивные нарушения: факторы риска, диагностика и ведение пациентов. Резолюция совета экспертов по кардионеврологии. Поведенческая неврология. 2025; 1: 52–59.
DOI 10.46393/27129675_2025_1_52–59

Резюме
26 апреля 2025 г. в Москве состоялся междисциплинарный Совет экспертов по кардионеврологии при поддержке компании «Виатрис», в котором приняли участие ряд ведущих специалистов в области диагностики и лечения сердечно-сосудистых и цереброваскулярных заболеваний. Целью совещания был совместный анализ современных научных данных и текущей ситуации в российской клинической практике для выработки общей позиции по возможным путям оптимизации профилактики, ранней диагностики и сосудистых когнитивных расстройств, маршрутизации пациентов, профилактике прогрессирования и лечению уже сформировавшихся церебральных нарушений, оценке их клинического значения и прогноза. Документ предназначен для врачей общей практики, гериатров, клинических фармакологов, неврологов, психиатров, кардиологов и терапевтов. Он призван дополнить существующие клинические рекомендации, предоставляя более подробную информацию в отношении риска развития когнитивных нарушений и их коррекции у пациентов терапевтического профиля. Экспертами предложены простые алгоритмы выявления когнитивных нарушений врачами первичного звена здравоохранения, сделаны акценты на вклад сосудистых факторов в развитие деменции и необходимость коррекции липидного обмена для профилактики прогрессирования когнитивных нарушений. В документе обоснована целесообразность применения нейропротективной терапии врачами-терапевтами для повышения качества жизни пациентов и их родственников.

Нарушения когнитивных функций – проявление поражения головного мозга при сердечно-сосудистых заболеваниях (артериальной гипертензии, атеросклерозе, фибрилляции предсердий, сердечной недостаточности) [1]. Сосудистые когнитивные расстройства занимают второе место по распространенности в популяции после болезни Альцгеймера (БА), часто имеют смешанные формы [2]. Пациенты с начальными признаками когнитивных нарушений часто встречаются в практике как неврологов и психиатров, так и тех специалистов, которые первично ведут пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями: врачей общей практики, терапевтов, кардиологов, гериатров, клинических фармакологов. По данным национальной программы ЗАБОТА, у амбулаторных пациентов старше 60 лет жалобы на нарушения памяти отсутствовали лишь в 19% случаев. Распространенность деменции составила 7,8%, а умеренных когнитивных нарушений – 49,6%. В возрастной группе 55–64 лет распространенность недементных когнитивных нарушений составила 36,8–44,8% [3]. Выявление первых признаков сосудистого поражения головного мозга имеет значение для оптимизации терапевтической практики с целью улучшения качества жизни и профилактики трансформации додементных когнитивных нарушений в деменцию. Сердечно-сосудистые заболевания как фактор риска когнитивных нарушений Эксперты согласились, что такие распространенные сердечно-сосудистые заболевания, как артериальная гипертензия, атеросклероз, дислипидемия и фибрилляция предсердий, являются важными и независимыми факторами риска когнитивного снижения. Связь артериальной гипертензии с повышенным риском деменции была убедительно показана в проспективном Гетебергском исследовании, которое продолжалось 15 лет [4]. В исследовании HonoluluAsia Aging Study, в котором приняли участие более 3700 пациентов, было продемонстрировано, что повышение систолического артериального давления на каждые 10 мм рт. ст. ассоциируется с увеличением риска развития когнитивных расстройств на 7–16% [5]. По данным О.Д. Остроумовой (2024), частота развития КН у пациентов с артериальной гипертензией и отсутствием инсульта в анамнезе составляет 73,7% [6]. Существует также связь между когнитивными нарушениями и уровнями липидов в плазме. O. McFarlane и соавт. (2020) обнаружили более высокие уровни общего холестерина и липопротеинов низкой плотности при умеренных когнитивных нарушениях, чем при их отсутствии [7, 8]. J. Lee и соавт. (2021) предположили, что липопротеины высокой плотности можно рассматривать как фактор антириска когнитивных нарушений [7, 9]. По данным крупного систематического обзора и метаанализа когортных исследований (17 исследований, 1 200 000 пациентов), дислипидемия в среднем возрасте связана с повышенным риском когнитивных нарушений в пожилом возрасте. При этом риск умеренных когнитивных нарушений возрастает приблизительно вдвое (величина эффекта 2,01; 95%-ный доверительный интервал (ДИ) от 1,19 до 2, 84; I2 = 0,0%), а деменции по любой причине – на 14% (величина эффекта 1,14; 95% ДИ от 1,07 до 1,21; I2 = 0,0%). Каждое увеличение уровня липопротеинов низкой плотности на 1 ммоль/л было связано с 8%-ным увеличением (величина эффекта 1,08; 95% ДИ от 1,03 до 1,14; I2 = 0,3%) заболеваемости деменцией по любой причине. По другим данным, пациенты с когнитивными нарушениями имеют в среднем большую толщину комплекса «интима – медиа» по сравнению с их сверстниками без когнитивных расстройств [10]. Следует отметить, что влияние сердечно-сосудистых заболеваний на нейропсихологический статус пациентов связано не только с высоким риском сосудистого поражения мозга. Известно, что артериальная гипертензия и дислипидемия ассоциированы также с повышенным риском БА. Нарушения метаболизма холестерина, сфинголипидов и глицерофосфолипидов напрямую усугубляют прогрессирование БА, стимулируя отложение бета-амилоида и образование клубков тау-белка. Косвенно аномальные липиды могут увеличивать нагрузку на сосудистую систему мозга, вызывать резистентность к инсулину и влиять на структуру мембран нейрональных клеток. Недавние исследования выявили потенциальные терапевтические цели в липидном метаболизме, такие как усиление липидизации аполипопротеина E, активация рецепторов печени X и рецепторов ретиноида X, а также модуляция рецепторов, активируемых пролифераторами пероксисом [7, 11, 12]. Результаты этих исследований свидетельствуют, что вмешательство в липидный метаболизм может приводить к замедлению прогрессирования БА. Эксперты подчеркнули, что любые когнитивные расстройства, в том числе не достигающие выраженности деменции, ухудшают качество жизни пациентов и их родственников, увеличивают экономическое бремя семьи и снижают приверженность терапии основного сердечно-сосудистого заболевания. Поэтому при ведении пациентов с данными заболеваниями нужно иметь врачебную настороженность в отношении вероятного наличия когнитивных расстройств. Раннее выявление и своевременное начало лечения когнитивных расстройств способствует замедлению их прогрессирования и повышению приверженности лечению основного заболевания. Раннее выявление когнитивных расстройств: роль разных специалистов Согласно общепринятой классификации, когнитивные нарушения разделяются на несколько последовательных стадий: • субъективное когнитивное снижение характеризуется ухудшением памяти и/или других когнитивных функций по сравнению с преморбидной индивидуальной нормой, которое, однако, формально не выходит за рамки среднестатистической нормы для соответствующего возраста и уровня образования. Пациент с субъективным когнитивным снижением сообщает врачу об ухудшении памяти и/или умственной работоспособности, но выполняет нейропсихологические тесты не хуже сверстников; он также полностью самостоятелен и независим в повседневной жизни [13, 14]; • умеренное когнитивное нарушение характеризуется как субъективным ощущением снижения памяти (или умственной работоспособности), так и объективными признаками когнитивной дисфункции при выполнении нейропсихологических тестов (например, пациент хуже, чем в норме, запоминает слова или у него выявляются заметные трудности при рисовании часов). Тем не менее такой пациент сохраняет независимость и самостоятельность в повседневной жизни, например, не нуждается в помощи третьих лиц при общении с врачом в условиях амбулаторного приема [15, 16]; • выраженное когнитивное нарушение (деменция) приводит не только к соответствующим жалобам (либо со стороны пациента, либо третьих лиц) и объективным признакам, но и формирует зависимость пациента от посторонней помощи. Раньше всего эта зависимость будет возникать вне дома: например, на приеме у врача, при путешествиях, осуществлении покупок, банковских операций, при посещении каких-либо официальных учреждений [16, 17]. Эксперты подчеркнули, что большинство пациентов с атеросклерозом, дислипидемией, артериальной гипертензией, фибрилляцией предсердий, другими сердечно-сосудистыми заболеваниями и когнитивными нарушениями имеют субъективные или легкие расстройства когнитивного спектра. Поэтому далеко не всегда они активно высказывают жалобы когнитивного характера, в особенности на приеме у терапевта, кардиолога, врача общей практики или иного «непрофильного» в отношении когнитивных расстройств специалиста. В то же время выявление когнитивных расстройств на стадии субъективных или легких нарушений дает более высокие шансы на профилактику серьезных осложнений по сравнению с запоздалой диагностикой. Поэтому клиницистам разных специальностей следует активно задавать вопросы о состоянии памяти и умственной работоспособности тем пациентам, которые находятся в группе повышенного риска когнитивных нарушений (пожилой возраст, наличие сердечно-сосудистых заболеваний, семейный анамнез по деменции). Эксперты рекомендуют врачам общей практики, терапевтам и кардиологам, а также другим «непрофильным» специалистам во время сбора жалоб и анамнеза, включать в диалог с пациентом из группы риска два следующих вопроса: 1) вы замечали, что ваша память или умственная работоспособность стала хуже в течение последних 6 месяцев? 2) если да, то беспокоит ли вас это? Данные расспроса можно и полезно уточнить, предложив больному специализированный тест (тот или иной), если у врача есть опыт его применения. Данные, полученные с применением тестов, позволяют врачу обосновать направление на консультацию специалиста. Таким тестом мог бы послужить Mini-Cog, который прост в проведении и интерпретации [18]. Более чувствительными методиками являются Монреальская шкала когнитивной оценки (Montreal Cognitive Assessment – МоСА) [19] и тест 3-КТ (рис. 1) [20]. Однако в условиях ограниченного времени на амбулаторном приеме и низкой чувствительности простых тестов, по мнению экспертов, предварительный диагноз синдрома додементных когнитивных расстройств может базироваться на основании недвусмысленной и непротиворечивой жалобы пациента на ухудшение когнитивных способностей даже при отсутствии нейропсихологического тестирования. При этом в отсутствие признаков выраженного когнитивного расстройства (см. ниже) нет необходимости в направлении пациентов к неврологам, психиатрам, гериатрам или проведении дополнительных исследований, любой специалист может назначить нейропротективную терапию. К признакам выраженного когнитивного расстройства относится видимая в процессе сбора жалоб и анамнезанесамостоятельность пациента и потребность в посторонней помощи. Об этом свидетельствуют: • трудности сбора жалоб и анамнеза, внутренние противоречия в словах пациента, разные ответы на один и тот же вопрос; • непонимание объяснений врача, повторные одинаковые вопросы, несоблюдение рекомендаций при наличии желания их соблюдать; • снижение критики, дизингибиция или иное неадекватное поведение, дезориентация в месте или во времени. При наличии хотя бы одного из перечисленных выше признаков выраженного когнитивного расстройства пациент, по мнению экспертов, должен быть направлен к неврологу, психиатру или гериатру для уточнения диагноза, проведения дополнительных методов исследования и назначения специфической терапии, возможно, с использованием лекарственных препаратов для лечения БА (ингибиторы ацетилхолинэстеразы, мемантин). Также обязательно должны направляться к неврологам, психиатрам или гериатрам пациенты без признаков выраженного когнитивного расстройства, но с отсутствием улучшения или с признаками прогрессирования когнитивного расстройства, несмотря на проводимую нейропротективную терапию, для уточнения диагноза, исключения потенциально курабельных причин когнитивных расстройств, проведения нейровизуализации. Согласованная экспертами схема маршрутизации пациентов с когнитивными нарушениями на фоне сердечно-сосудистых заболеваний приведена на рис. 2. Лечение сердечно-сосудистых заболеваний и когнитивные нарушения Эксперты видят две основные цели ведения пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями и когнитивными расстройствами: 1) профилактика прогрессирования когнитивных нарушений для предотвращения деменции; 2) уменьшение выраженности уже имеющихся когнитивных расстройств для повышения качества жизни пациентов и их родственников. Существующие данные литературы свидетельствуют, что надлежащий контроль факторов сосудистого риска (артериальной гипертензии, атеросклероза, дислипидемии), вероятно, способствует снижению темпа прогрессирования сосудистых когнитивных расстройств, но мало влияет на уже сформировавшуюся симптоматику [21]. При этом при назначении фармакотерапии и выборе конкретных лекарственных средств важно по возможности избегать назначения препаратов с потенциально негативным действием на когнитивные функции, в том числе препаратов с антихолинергическим действием [21]. В ряде крупных наблюдательных исследований было показано, что антигипертензивная терапия снижает риск деменции [22–27]. Однако очень важными являются своевременное начало и продолжительная приверженность терапии. Так, чем моложе были пациенты в начале наблюдения и чем длительнее проводилась антигипертензивная терапия, тем существеннее снижался риск развития деменции. В то же время риск деменции не зависел от фармакологического класса антигипертензивных препаратов. В действующих отечественных клинических рекомендациях «Артериальная гипертензия у взрослых» (2024) «антигипертензивная терапия, направленная на снижение риска инсульта и рекомендованная всем пациентам с цереброваскулярной болезнью, включает ингибиторы ренин-ангиотензин-альдостероновой системы в сочетании с блокаторами кальциевых каналов или тиазидоподобным диуретиком (IA)». Следует отметить, что в некоторых рандомизированных клинических исследованиях не удалось подтвердить положительного влияния антигипертензивных препаратов на риск деменции, вероятно, из-за недостаточного срока наблюдения. Необходимо учесть, что некоторые антигипертензивные препараты могут оказывать неблагоприятное воздействие на когнитивные функции. Так, например, согласно Шкале антихолинергической нагрузки (Anticholinergic Cognitive Burden Scale – ACB), каптоприл, фуросемид и нифедипин обладают антихолинергической нагрузкой, а значит, потенциально могут негативно влиять на когнитивные функции [21]. Эксперты особо подчеркнули, что ни в одной серьезной и доверительной работе не было показано какого-либо отрицательного влияния терапии статинами на когнитивные функции [28–30]. Поэтому мнение о негативном влиянии терапии статинами на нейропсихологический статус пациентов является спекулятивным и не базируется на доказательных данных. В ранних публикациях имеются описания отдельных клинических случаев когнитивного ухудшения на фоне гиполипидемической терапии, но речь идет лишь о субъективном ощущении ухудшения памяти, не подтвержденном ни независимой клинической оценкой, ни нейропсихологическими тестами [31, 32]. Причинно-следственная связь между субъективным ощущением когнитивного снижения и проводимой терапией в этих случаях не была надлежаще изучена. В целом ряде клинических исследований последних лет показано, что статинотерапия обладает протективным эффектом в отношении развития когнитивных нарушений у пациентов с высоким и очень высоким сердечно-сосудистым риском [28, 29]. Коррекция дислипидемии снижает риск развития когнитивных расстройств и деменции, что было показано в ряде исследований [21]. Препараты первой линии терапии дислипидемии – статины. Эксперты отметили, что в медицинском сообществе до сих пор существует миф, что статины могут вызывать деменцию и когнитивные расстройства, однако отмечается, что, по данным шкалы ACB, у статинов не выявлены антихолинергические свойства [21]. Влияние статинов на риск развития когнитивных нарушений и деменции изучалось в ряде рандомизированных клинических исследований и метаанализов. В работе C.S. Chu и соавт. были обобщены результаты 16 исследований, в которых участвовали 2 745 149 пациентов. Был показан достоверно сниженный риск развития деменции любой этиологии (скорректированное отношение рисков (СОР) = 0,849, p = 0,000), БА (СОР = 0,719, p = 0,004), умеренных нейрокогнитивных нарушений (RR = 0,737, 95% ДИ = 0,556–0,976, p = 0,033) у пациентов, принимавших статины [28]. Аналогичные данные были получены в метаанализе 30 исследований, в которых участвовали 9 162 509 пациентов. Показано, что у пациентов, принимавших статины, снижался риск развития деменции любой этиологии (0,83, 95% ДИ 0,79–0,87, I2 = 57,73%). В отношении БА также было показано достоверное снижение относительного риска (0,69 (95% ДИ 0,60–0,80, p < 0,0001), в то время как в отношении сосудистой деменции отмечалось небольшое снижение риска, не достигавшее клинической значимости (RR = 0,93 (95% ДИ 0,74–1,16, p = 0,54). По результатам данного метаанализа у пациентов, принимавших аторвастатин, отношение рисков развития деменции составило 0,86 (p = 0,02) [29]. Таким образом, применение статинов, и аторвастатина (Липримар®) в частности, для лечения дислипидемии и профилактики сердечно-сосудистых осложнений не только способствует нормализации липидного обмена, но и характеризуется благоприятным профилем безопасности, в том числе снижением риска развития когнитивных нарушений [29, 30]. Лечение додементных сосудистых когнитивных нарушений Учитывая то, что надлежащий контроль базисного сосудистого заболевания, по всей вероятности, не влияет или мало влияет на выраженность уже сформировавшихся когнитивных нарушений, наряду с лечением основного заболевания целесообразно проведение патогенетической терапии, направленной не только на причины, но и на патофизиологические механизмы когнитивных расстройств. Среди таких механизмов важным и доступным для фармакологического воздействия является дисбаланс церебральных нейротрансмиттерных систем. По согласованному мнению экспертов, лечение впервые диагностированных, непрогрессирующих и нетяжелых когнитивных нарушений может назначать тот врач, к которому пациент первично обратился, без перенаправления к неврологу, психиатру или гериатру. Одной из хорошо зарекомендовавших себя стратегий патогенетической нейропротективной терапии додементных когнитивных нарушений является применение альфа-адреноблокаторов, которые совмещают в себе благоприятное вазотропное действие в отношении церебральных сосудов и прямой нейротропный эффект за счет модуляции активности церебральных нейротрансмиттерных систем. К настоящему времени накоплен большой клинический опыт применения препарата ницерголина (Сермион®) – представителя данного класса фармакопрепаратов [33]. Ницерголин представляет собой полусинтетическое производное алкалоидов спорыньи, он содержит эрголиновое ядро и бромзамещенный остаток никотиновой кислоты. Препарат обладает альфа-адреноблокирующим действием, благодаря которому происходит оптимизация микроциркуляторного церебрального кровотока [34–36]. Однако не меньшее, а, вероятно, существенно большее значение для когнитивного функционирования пациентов имеет прямое воздействие Сермиона на церебральные нейротрансмиттерные системы – норадренергическую, дофаминергическую и ацетилхолинергическую. Таким образом, ницерголин можно назвать нейротрансмиттерным препаратом тройного действия: применение препарата содействует активации ключевых для познавательной деятельности церебральных систем. Длительная терапия Сермионом способствует улучшению когнитивных функций и уменьшению выраженности поведенческих нарушений, связанных с заболеванием мозга. Поэтому положительный эффект ницерголина в отношении памяти, концентрации внимания и других высших мозговых функций может наблюдаться не только при преддементных когнитивных нарушениях, но и при деменции в случае его назначения в качестве средства адъювантной терапии [34, 35]. Важно отметить, что ницерголин имеет солидную доказательную базу в виде целого ряда клинических рандомизированных исследований, а также метаанализов. Это выгодно отличает препарат от многих других лекарственных средств, которые используются в лечении нейрокогнитивных расстройств, но не имеют убедительных исследований. A. Bes и соавт. использовали ницерголин у пациентов (n = 72) с артериальной гипертензией и гиперинтенсивностью белого вещества. После курса терапии было отмечено достоверное улучшение слухоречевой и зрительной памяти, а также концентрации внимания [37]. В других работах был показан положительный эффект Сермиона в отношении когнитивных функций у пациентов в восстановительном периоде ишемического инсульта [38–40]. В 2001 г. был опубликован Кокрейновский систематический обзор, в котором проанализированы результаты 11 двойных слепых плацебо-контролируемых рандомизированных исследований, в которых участвовало в общей сложности около 1500 пациентов с когнитивными нарушениями в возрасте старше 50 лет (в исследованиях использовалась доза ницерголина 30–60 мг/сут в течение 3–24 месяцев). Авторами отмечено, что ницерголин может оказывать положительное действие на когнитивную, аффективную и поведенческую симптоматику у пожилых людей. Все исследования, вошедшие в метаанализ, показали сходные результаты: терапия ницерголином способствовала достоверному улучшению когнитивных функций (оценка по Краткой шкале оценки психического статуса), регрессу поведенческих расстройств, увеличению самостоятельности в повседневной жизни и положительной динамике клинического статуса в целом [41]. У пациентов, принимавших ницерголин 60 мг/сут в течение 6 месяцев, отмечалось улучшение когнитивной функции, межличностных отношений, снижение выраженности аффективных расстройств, апатии, оцениваемых по шкале Гериатрической шкале клинической оценки «Сандоз» [42]. Самым масштабным исследованием Сермиона была работа P. Boulu (1990), который наблюдал около 10 500 пациентов с нарушениями памяти на фоне сосудистого поражения головного мозга, получавших лечение Сермионом в дозе 30 мг/сут в течение 6 месяцев. Было показано достоверное улучшение памяти, внимания и межличностного взаимодействия, причем улучшение памяти становилось статистически значимым уже через месяц терапии. В рамках исследования анализировалось терапевтическое действие ницерголина в 2 возрастных группах 55–65 и 65+ лет, и оно оказалось сопоставимым [43]. По данным всех проведенных исследований Сермион® характеризуется удовлетворительным профилем безопасности и переносимости, в том числе и при использовании у пациентов пожилого возраста. К числу немногочисленных побочных эффектов относятся жалобы на сухость во рту, запоры или диарею, редко – гипотензия. Переносимость и безопасность ницерголина отдельно анализировались в другом метаанализе, где были обобщены данные 29 исследований, в которых приняло участие около 2500 пациентов в возрасте от 48 до 81 года. Пациенты получали ницерголин в дозе 30–60 мг/сут в течение 3–24 месяцев. Частота прекращения терапии была ниже в группе ницерголина, однако этот показатель не достигал статистической значимости по отношению к плацебо – относительный риск (ОР) 0,92, 95% ДИ 0,7–1,21 (р = 0, 57) или по отношению к другой терапии ОР = 0,45, 95% ДИ 0,10–1,95 (р = 0, 28). Отмечалась тенденция к несколько большей частоте нежелательных явлений в группе ницерголина – ОР = 1,05, 95% ДИ 0,93–1,2 (p = 0,42), но серьезные нежелательные явления, наоборот, на фоне применения ницерголина регистрировались реже ОР = 0,85, 95% ДИ 0,50–1,45. На основании полученных данных авторы пришли к следующему выводу: профиль безопасности ницерголина лучше, чем у других производных спорыньи, таких как эрготамин и эрготоксин. Результаты систематического обзора и метаанализа свидетельствуют, что ницерголин обладает изученным профилем безопасности, при этом ни в одном из исследований, включенных в данную работу, не сообщалось о случаях фиброза или эрготизма при приеме ницерголина [44]. Заключение Экспертный совет по кардионеврологии пришел к следующим выводам: 1. Атеросклероз, дислипидемия, артериальная гипертензия и другие сердечно-сосудистые заболевания ассоциированы с высоким риском когнитивных расстройств, поэтому врачам разных специальностей необходимо иметь врачебную настороженность в отношении когнитивных нарушений при работе с пациентами с данными заболеваниями. 2. Не достигающие степени деменции когнитивные нарушения по определению не влияют на повседневную жизнь и не всегда отражаются в жалобах пациента. Поэтому при сборе жалоб и анамнеза надо активно спрашивать пациентов о наличии или отсутствии когнитивного снижения. Желательно также проводить объективную оценку когнитивных функций с помощью нейропсихологических тестов. 3. Субъективные, легкие или умеренные когнитивные нарушения, отражающиеся в жалобах, но не влияющие на повседневную жизнь, не требуют дополнительных методов исследования или обязательного перенаправления к неврологу, психиатру или гериатру. Любой врач, к которому первично обратился пациент, может в этих случаях самостоятельно назначить нейропротективную терапию. 4. Терапия статинами не оказывает негативного влияния на когнитивные функции. Напротив, есть основания полагать, что надлежащий контроль факторов сосудистого риска, в том числе дислипидемии, способствует снижению темпов прогрессирования когнитивных нарушений.5. В лечении когнитивных нарушений приоритетны препараты, компенсирующие дисбаланс церебральных нейротрансмиттеров. Имеется положительный клинический опыт использования ницерголина, который воздействует на ключевые нейромедиаторы когнитивного процесса. 6. Комбинация аторвастатина и ницерголина может считаться рациональной у пациентов с дислипидемией и когнитивными нарушениями, так как позволяет добиться снижения сосудистого риска, способствует снижению темпа прогрессирования и приводит к клиническому улучшению когнитивных функций пациентов. 7. Для уточнения диагноза и терапии необходимо направлять к неврологам или психиатрам пациентов с выраженными нарушениями, которые влияют на повседневную жизнь, или при прогрессировании когнитивных нарушений, несмотря на проводимую нейропротективную терапию.
Литература
1. Кулеш А.А., Емелин А.Ю., Боголепова А.Н. и др. Клинические проявления и вопросы диагностики хронического цереброваскулярного заболевания (хронической ишемии головного мозга) на ранней (додементной) стадии. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2021; 13 (1): 4–12. 2. Mok V.C.T., Cai Y., Markus H.S. Vascular cognitive impairment and dementia: mechanisms, treatment, and future directions. Int. J. Stroke. 2024; 19 (8): 838–856. 3. Чердак М.А., Мхитарян Э.А., Шарашкина Н.В. и др. Распространенность когнитивных расстройств у пациентов старшего возраста в Российской Федерации. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуск. 2024; 124 (4–2): 5–11. 4. Skoog I., Lernfelt B., Landahl S. et al. 15-year longitudinal study of blood pressure and dementia. Lancet. 1996; 347 (9009): 1141–1145. 5. Launer L. J. Masaki K., Petrovitch H. et al. The association between midlife blood pressure levels and late-life cognitive function. The Honolulu-Asia Aging Study. JAMA. 1995; 274 (23): 1846–1851. 6. Остроумова О.Д., Телкова С.С., Дзамихов К.К. и др. Артериальная гипертензия и когнитивные нарушения у пациентов пожилого и старческого возраста: основные подходы к ведению больных. Фарматека. 2024; 1: 52–61. 7. Peña-Bautista C., Álvarez-Sánchez L., García-Lluch G. et al. Relationship between plasma lipid profile and cognitive status in early Alzheimer Disease. Int. J. Mol. Sci. 2024; 25: 5317. 8. McFarlane O., Kozakiewicz M., Kedziora-Kornatowska K. et al. Blood lipids and cognitive performance of aging polish adults: a case-control study based on the PolSenior Project. Front. Aging Neurosci. 2020; 12: 590546. 9. Lee J., Lee S., Min J., Min K. Association between serum lipid parameters and cognitive performance in older adults. J. Clin. Med. 2021; 10: 5405. 10. Wee J., Sukudom S., Bhat S. et al. The relationship between midlife dyslipidemia and lifetime incidence of dementia: a systematic review and meta-analysis of cohort studies. Alzheimer’s Dement. 2022; 15: e12395. 11. Tong B., Ba Y., Li Z. et al. Targeting dysregulated lipid metabolism for the treatment of Alzheimer’s disease and Parkinson’s disease: current advancements and future prospects. Neurobiol. Dis. 2024; 196: 106505. 12. Cao Y., Zhao L.W., Chen Z.X., Li S.H. New insights in lipid metabolism: potential therapeutic targets for the treatment of Alzheimer’s disease. Front Neurosci. 2024; 18: 1430465. 13. Jessen F., Amariglio R. E., van Boxtel M. et al. A conceptual framework for research on subjective cognitive decline in preclinical Alzheimer’s disease. Alzheimers Dement. 2014; 10 (6): 844–852. 14. Parfenov V.A., Zakharov V.V., Kabaeva A.R., Vakhnina N.V. Subjective cognitive decline as a predictor of future cognitive decline: a systematic review. Dement. Neuropsychol. 2020; 14 (3): 248–257. 15. Petersen R.C. Mild cognitive impairment as a diagnostic entity. J. Intern. Med. 2004; 256 (3): 183–194. 16. Парфенов В.А., Захаров В.В., Преображенская И.С. Когнитивные расстройства. М.: Ремедиум, 2015. 17. Diagnostic and statistical manual of mental diseases. Fifth edition (DSM-V). London, 2013. 18. Scanlan J., Borson S. The Mini-Cog: receiver operating characteristics with expert and naïve raters. Int. J. Geriatr. Psychiatry. 2001; 16 (2): 216–222. 19. Nasreddine Z.S., Phillips N.A., Bédirian V. et al. The Montreal Cognitive Assessment, MoCA: a brief screening tool for mild cognitive impairment. J. Am. Geriatr. Soc. 2005; 53 (4): 695–659. 20. Гуторова Д.А., Васенина Е.Е., Левин О.С. Скрининг когнитивных нарушений у лиц пожилого и старческого возраста с помощью шкалы 3-КТ. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. Спецвыпуск. 2016; 116 (62): 3540. 21. Клинические рекомендации «Когнитивные расстройства у лиц пожилого и старческого возраста». М., 2024. 22. Haag M.D., Hofman A., Koudstaal P.J. et al. Duration of antihypertensive drug use and risk of dementia: a prospective cohort study. Neurology. 2009; 72: 1727–1734. 23. Perila R., White L.R., Masaki K. et al. Reducing the risk of dementia: efficacy of long term treatment of hypertension. Stroke. 2006; 37: 1165–1170. 24. Guo Z., Fratiglioni L., Zhu L. et al. Occurrence and progression of dementia in a community population aged 75 years and older: relationship of antihypertensive medication use. Arch. Neurol. 1999; 56: 991–996. 25. Khachaturian A.S., Zandi P.P., Lyketos C.G. et al. Antihypertensive medication use and incidence of Alzheimer’s disease: the Cache County Study. Arch. Neurol. 2006; 63: 686–692. 26. Qui C., von Strauss E., Fastbom J. et al. Low blood pressure and risk of dementia in the Kungholmen study: a 6 years follow-up study. Arch. Neurol. 2003; 60: 223–228. 27. Forette F., Seux M.L. Staessen J.A. et al. Prevention of dementia in randomised double-blind placebo controlled Systolic Hypertension in Europe (Syst-Eur) trial. Lancet. 1998; 352: 1347–1351. 28. Chu C.S., Tseng P.T., Stubbs B. et al. Use of statins and the risk of dementia and mild cognitive impairment: a systematic review and meta-analysis. Sci. Rep. 2018; 8 (1): 5804. 29. Poly T.N., Islam M.M., Walther B.A. et al. Association between use of statin and risk of dementia: a meta-analysis of observational studies. Neuroepidemiology. 2020; 54 (3): 214–226. 30. Newman C.B., Palmer G., Silbershatz H., Szarek M. Safety of atorvastatin derived from analysis of 44 completed trials in 9, 416 patients. Am. J. Cardiol. 2003; 92 (6): 670–676. 31. Wagstaff L.R., Mitton M.W., Arvik B.M., Doraiswamy P.M. Statin-associated memory loss: analysis of 60 case reports and review of the literature. Pharmacotherapy. 2003; 23 (7): 871–880. 32. Evans M.A., Golomb B.A. Statin-associated adverse cognitive effects: survey results from 171 patients. Pharmacotherapy. 2009; 29 (7): 800–811. 33. Остроумова О.Д., Кочетков А.И., Остроумова Т.М., Клепикова М.В. Потенциал ницерголина в условиях полиморбидности и когнитивных нарушений (клинический пример). Медицинский алфавит. 2020; 1 (19): 11–18. 34. Сермион таблетки, покрытые пленочной оболочкой 30 мг ЛП-№ (004838)-(РГ-RU), Сермион таблетки, покрытые оболочкой 10 мг ЛП-№ (004832)-(РГ-RU). 35. Winblad B., Fioravanti M., Dolezal T. et al. Therapeutic use of nicergoline. Clin. Drug Investig. 2008; 28 (9): 533–552. 36. Преображенская И.С. Ницерголин в терапии сосудистых когнитивных расстройств. Эффективная фармакотерапия. 2023; 19 (14): 10–16. 37. Bes A., Orgogozo J. M., Poncet M. et al. A 24-month placebo controlled multicenter pilot study of the efficacy and safety of nicergoline 60 mg per day in elderly hypertensive patients with leukoareosis. Eur. J. Neurol. 1999; 6 (3): 313–322. 38. Elwan O., Helmy A.A., Tamawy M.E. Ergoloids and ischemic strokes: efficacy and mechanism of action. J. Int. Med. Res. 1995; 23 (3): 154–166. 39. Zylberman M.R., Fontana M., Dolce G. Effects of nicergoline on learning, mood and behaviour in hemiplegic patients undergoing rehabilitation. In: Ergot alkaloids and aging brain: an update on nicergoline. Ed. by J. Kugler, A. Agnoli. Amsterdam: Excerpta Medica, 1988: 57–63. 40. Ковальчук В.В. Коррекция когнитивных и психоэмоциональных расстройств у пациентов, перенесших инсульт. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2014; 114 (10): 8186. 41. Fioravanti M., Flicker L. Nicergoline for dementia and other age associated forms of cognitive impairment. Cochrane Database Syst. Rev. 2001; 2001 (4): CD003159. 42. Морозов П.В. Клиническое применение Сермиона (ницерголина). Consilium Medicum. 2017; 12 (9): 43–47. 43. Boulu P. Effets du sermion sur troubles mnesique e les fonctions de la vie de relation. Tempo medical. 1990; 397: 24–27. 44. Fioravanti M., Nakashima T., Xu J., Garg A. A systematic review and meta-analysis assessing adverse event profile and tolerability of nicergoline. BMJ Open. 2014; 4 (7): e005090.