ЭЗОФАГОПРОТЕКЦИЯ КАК КЛЮЧЕВОЙ ФАКТОР ЛЕЧЕНИЯ ГАСТРОЭЗОФАГЕАЛЬНОЙ РЕФЛЮКСНОЙ БОЛЕЗНИ

Кнорринг Г.Ю., Седякина Ю.В. Эзофагопротекция как ключевой фактор лечения гастроэзофагеальной рефлюксной болезни. Фармакология & Фармакотерапия. 2026; 2: 78–84.
DOI 10.46393/27132129_2026_2_78–84

Резюме
Гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь (ГЭРБ) – распространенное кислотозависимое заболевание, развивающееся на фоне нарушения моторных взаимоотношений в верхних отделах желудочно-кишечного тракта. ГЭРБ проявляется широкой палитрой симптомов, оказывает существенное влияние на качество жизни больных и требует длительной комбинированной терапии, направленной на коррекцию выявляемых нарушений и ряд патогенетических механизмов. Эффективность монотерапии ингибиторами протонной помпы при ГЭРБ ограничена наличием дополнительных агентов повреждения слизистой пищевода – пепсина и желчи, необходимостью компенсации сниженного пищеводного клиренса и другими факторами. Комбинированные эзофагопротекторы, включающие антисекреторные средства (антациды/альгинаты), хондроитина сульфат и низкомолекулярную гиалуроновую кислоту, эффективно снижают агрессивность желудочного содержимого, способствуя заживлению слизистой пищевода, и расширяют арсенал средств для лечения пациентов с ГЭРБ.

В клинических рекомендациях и ключевых публикациях дано исчерпывающее определение гастроэзофагеальной рефлюксной болезни (ГЭРБ): это хроническое рецидивирующее заболевание, обусловленное нарушением моторноэвакуаторной функции гастроэзофагеальной зоны и регулярно повторяющимся забросом в пищевод желудочного содержимого, что приводит к появлению тягостных клинических симптомов, ухудшающих качество жизни пациентов, повреждению слизистой оболочки дистального отдела пищевода с развитием в нем дистрофических изменений неороговевающего многослойного плоского эпителия, катарального или эрозивно-язвенного эзофагита (рефлюксэзофагита), а у части больных – пищевода Барретта [1]. ГЭРБ представляет серьезную медико-социальную проблему вследствие хронического и зачастую прогрессирующего течения, значимого влияния на качество жизни больных и риска развития грозных осложнений. Данное заболевание является одной из самых частых причин обращения за медицинской помощью во многих странах мира, что связано с высокой распространенностью ГЭРБ в мировой популяции [1–3]. По данным глобального метаанализа, обобщившего результаты более 100 исследований, частота ГЭРБ варьирует от 12,9% в странах Азии до 19,5% в странах Северной Америки [4]. Последовательные эпидемиологические исследования, проведенные в России, показали, что распространенность ГЭРБ среди населения крупных городов составляет 13,3% (МЭГРЕ, 2007–2009) [5]; около 22,7% (АРИАДНА, 2008) [6] и до 34,2% [7]. При этом в динамике четко прослеживается возрастание частоты выявления и самой ГЭРБ, и наиболее ярких ее проявлений, что подтверждено работами как отечественных исследователей [7, 8], так и зарубежных авторов, отмечающих существенный прирост за последние 30 лет во всех регионах мира: от 64 до 100% (рис. 1) [9, 10]. Безусловно, такой характер течения ГЭРБ и неудовлетворительные результаты терапии сопряжены со значительными финансовыми затратами. Так, в Великобритании ресурсные потери составляют приблизительно 760 млн фунтов стерлингов в год [11]; в США ГЭРБ признана заболеванием с самыми высокими ежегодными прямыми расходами (около 9,3 млрд долларов США), а суммарно затраты здравоохранения и потерянная производительность из-за ГЭРБ оцениваются в 24 млрд долларов [12]. Стоимость ведения одного пациента с ГЭРБ в США составляет в среднем 3355 долларов в год (прямые и косвенные расходы) [13], а расходы, связанные с лечением и отсутствием сотрудников на работе (по данным страховых компаний), – 3441 доллар США, что в 2,5 раза больше аналогичных расходов для пациентов с язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки (1374 доллара США) [14]. Таким образом, ГЭРБ представляет собой глобальную медицинскую и социальную проблему, связанную с неудовлетворительным контролем заболевания и увеличением его распространенности, хроническим течением, значимым влиянием на качество жизни и трудоспособность больных, необходимостью длительного лечения, что обусловливает значимость разработки новых подходов к терапии и повышения их доступности для населения. Ключевые вопросы диагностики и лечения гастроэзофагеальной рефлюксной болезни В рутинной практике ГЭРБ – чаще всего клинический диагноз, основанный на выявлении типичных симптомов – изжоги и регургитации [1, 5, 7]. Как эпидемиологические исследования, так и первичная диагностика базируются на использовании опросников, выявляющих характерные симптомы с помощью количественных критериев: опросник GerdQ [15], анкета Генвальского соглашения [16] и эпидемиологические критерии клиники Мэйо, рекомендованные Монреальским консенсусом [17]. Два основных фенотипа ГЭРБ включают неэрозивную рефлюксную болезнь, составляющую 70% случаев, а также эрозивный рефлюкс-эзофагит, на долю которого в структуре ГЭРБ приходится около 30% [1, 18]. При этом подчеркивается, что характер симптомов ГЭРБ у больных с эзофагитом или без него практически одинаковый [19]. Важность выделения эрозивного фенотипа ГЭРБ определяется повышенным риском развития осложнений, включая стриктуры пищевода, кровотечения, а также пищевод Барретта и впоследствии – аденокарциному пищевода [1, 19, 20]. Проведение эзофагогастродуоденоскопии (ЭГДС) рекомендовано всем пациентам с симптомами для уточнения диагноза и выработки тактики ведения (уровень убедительности рекомендаций (УУР) – А, уровень достоверности доказательств (УДД) – 1) [1]. ЭГДС выполняют с целью выявления эзофагита или осложнений ГЭРБ, таких как стриктуры пищевода, кровотечение, пищевод Барретта. При наличии характерных жалоб (изжога, регургитация, боль за грудиной) допускается эмпирическая оценка эффективности антисекреторной терапии (диагностика ex juvantibus) [3], при этом для оценки ответа на лечение необходим достаточно продолжительный (обычно 8 недель, при внепищеводных симптомах – до 12 недель) курс терапии ингибиторами протонной помпы (ИПП) [21] в стандартных дозах 2 раза в день (условная рекомендация) [22]. При выполнении ЭГДС после пробного лечения ИПП необходимо отменить антисекреторные препараты за 2–4 недели до исследования [3, 23]. Пациентам с клиническими признаками ГЭРБ и отсутствием эрозивно-язвенных изменений слизистой оболочки пищевода или при наличии эрозивного эзофагита степени А по Лос-Анджелесской классификации рекомендовано проведение суточной рН-метрии на фоне отмены ИПП для исключения или подтверждения диагноза ГЭРБ (УУР – C, УДД – 5) [1]. Все антисекреторные препараты отменяют за 2 недели до начала исследования. Пациентам с внепищеводными проявлениями ГЭРБ без классических симптомов (изжога, боль в груди, регургитация) рекомендовано выполнение суточной рН-импедансометрии также с предварительной отменой терапии ИПП (УУР – С, УДД – 5) [1]. Проведение суточной рН-импедансометрии без отмены ИПП рекомендовано пациентам с ГЭРБ, у которых на фоне лечения данными препаратами сохраняются жалобы на изжогу, регургитацию и/или некардиальную боль в грудной клетке, для исключения рефрактерной ГЭРБ (УУР – В, УДД – 3) [1]. Наконец, манометрия пищевода высокого разрешения и суточная рН-импедансометрия, признанные «золотым стандартом» обследования пациентов с ГЭРБ, в настоящее время убедительно рекомендуются при решении вопроса о хирургическом лечении, перед проведением антирефлюксной операции для оценки сократительного резерва пищевода и исключения ахалазии кардии (УУР – А, УДД – 1) [1, 23]. Терапия ГЭРБ должна включать режимные и диетические мероприятия, достаточно подробно описанные в литературе [1, 23]. Основным методом признана антисекреторная терапия ИПП, Н2-гистаминоблокаторами и калий-конкурентными блокаторами протонной помпы. Наиболее часто применяются ИПП, характеризующиеся доказанной эффективностью [22, 24]. Известные метаанализы не выявили достоверных различий в эффективности разных ИПП при терапии ГЭРБ [22, 25]. Прием ИПП в стандартной дозе в течение 4–8 недель считается безопасным, подходит для большинства больных с типичными симптомами патологического гастроэзофагеального рефлюкса и обеспечивает клиническое улучшение [1, 23, 24]. У части пациентов, например, при тяжелом эрозивном эзофагите, продолжительность терапии ИПП может быть увеличена до 12 недель [26, 27]. Н2-гистаминоблокаторы значительно уступают ИПП в эффективности и могут быть использованы, если применение ИПП невозможно [1]. Представители нового класса антисекреторных средств – калий-конкурентные блокаторы протонной помпы (вонопразан и тегопразан), согласно исследованиям, по меньшей мере столь же эффективны и безопасны при лечении ГЭРБ, как и ИПП, что позволяет надеяться на расширение арсенала средств терапии ГЭРБ и других кислотозависимых заболеваний [23]. Несомненно важное, однако не исчерпывающее действие ИПП обусловливает целесообразность применения средств так называемой дополнительной терапии [23], к которым относятся антациды, прокинетики, эзофагопротекторы, урсодезоксихолевая кислота, ребамипид, в том числе в комбинациях. В абсолютном большинстве случаев, с учетом особенностей патогенеза у конкретного пациента, применение этих средств обосновано и в качестве симптоматической и патогенетической терапии. Например, антациды снижают выраженность изжоги и могут служить дополнением при неполном ответе на ИПП. Как и альгинаты, антациды рекомендуются как при терапии изжоги, так и в комплексном лечении эрозивной ГЭРБ (УУР – А, УДД – 1) [1, 23, 28]. Действие и эффективность ребамипида при ГЭРБ (рефлюкс-эзофагите) продолжают изучаться. Показано, что добавление ребамипида к ИПП повышает эффективность купирования симптомов ГЭРБ, а также сокращает частоту рецидивов (УУР – С, УДД – 5) [29]. Применение прокинетиков при ГЭРБ обосновано их способностью опосредованно через нормализацию моторики желудка улучшать пищеводный клиренс и уменьшать количество преходящих расслаблений нижнего пищеводного сфинктера. Наиболее выраженный эффект прокинетиков отмечен при сочетании ГЭРБ и функциональной диспепсии (УУР – A, УДД – 1) [30, 31]. Эзофагопротекторы при лечении гастроэзофагеальной рефлюксной болезни Эзофагопротекторы – это новая группа препаратов на основе гиалуроновой кислоты, хондроитина сульфата и антацидов/альгината, обладающая доказанным комплексом эффектов (УУР – А, УДД – 1): комбинация обеспечивает защиту слизистой оболочки пищевода, образуя барьер между слизистой и патологическим рефлюктатом, способствует заживлению эрозий [1, 23]. Согласно данным систематического обзора и метаанализа, комбинированная терапия ИПП и эзофагопротекторами значительно эффективнее, чем монотерапия ИПП, в отношении полной эпителизации эрозий пищевода в течение 28 дней лечения (отношение шансов (ОШ) 1,267, 95% доверительный интервал (ДИ) 1,082–1,483; p = 0,003) [32]. Альгинаты, используемые в лечении рефлюкс-эзофагита, создают защитный барьер (плот) на поверхности желудочного содержимого, тем самым уменьшая количество и агрессивность гастроэзофагеальных и дуоденогастроэзофагеальных рефлюксов [28, 33]. Метаанализ, включавший 14 исследований (2095 пациентов), показал, что терапия альгинатами оказывала достоверно большее влияние на симптомы ГЭРБ в сравнении с плацебо и антацидами (ОШ 4,42; 95% ДИ 2,45–7,97; р = 0,001) [34]. Фиксированные комбинации средств с эзофагопротекторным потенциалом более 15 лет успешно применяются в том числе и российскими гастроэнтерологами [35–42]. Так, в открытое многоцентровое наблюдательное исследование Ю.А. Кучерявого и соавт. было включено 546 пациентов (средний возраст 42,4 ± 16,9 года) с верифицированным при эндоскопии и/или рН-метрии диагнозом ГЭРБ и экстраэзофагеальными симптомами, получавших терапию эзофагопротектором в течение 28 дней [37]. На фоне лечения 42,7% пациентов отметили полное исчезновение экстраэзофагеальных симптомов ГЭРБ (0 баллов по опроснику RSI) (рис. 2). Сравнение суммарного балла RSI до и после лечения также выявило статистически достоверное снижение с 13,8 до 2,0 балла, то есть более чем на 80% от исходного значения (рис. 3). Значимо сократилась доля больных ГЭРБ, принимавших антациды, – с 58,2 до 15,2% (рис. 4). В рандомизированном исследовании Д.С. Бордина и соавт. пациенты с ГЭРБ в течение 28 дней получали пантопразол 40 мг в сутки и комбинированный эзофагопротектор 10 мл 4 раза в день (основная группа), пациенты группы контроля – только ИПП [38]. Отмечены преимущества в уменьшении выраженности симптомов в основной группе: в первый день комбинированного лечения изжога купирована у 64% пациентов (р < 0,05). К четвертому дню лечения изжога сохранялась у 11% больных основной группы и 42% пациентов, получавших монотерапию пантопразолом (р < 0,05). Комбинированная терапия была более эффективна в снижении выраженности и частоты возникновения отрыжки и дисфагии (p < 0,01), также на фоне комбинированной терапии у всех больных достигнута эндоскопическая ремиссия рефлюкс-эзофагита, в то время как в контрольной группе у 25% пациентов сохранялись эрозии слизистой оболочки пищевода (р = 0,033) [38]. В исследовании Н.В. Бакулиной и соавт. проведена эндоскопическая оценка эффективности комбинированного эзофагопротектора в лечении пациентов с морфологически подтвержденным эрозивным эзофагитом (n = 81) [39]. Выявлено преимущество комбинированной терапии перед стандартной монотерапией ИПП. Согласно результатам контрольной ЭГДС, заживление эрозий слизистой пищевода наблюдалось у 39 (95,1%) из 41 пациента исследовательской группы (комбинированная эзофагопротекция) и у 32 (82,1%) из 39 пациентов группы контроля. Улучшение эндоскопической картины после лечения как минимум на 1 уровень по Лос-Анджелесской классификации зарегистрировано у 41 (100%) пациента исследовательской группы, что статистически значимо превышало показатель контрольной группы – 33 (85%) пациента (p < 0,009). После лечения в группе комбинированной терапии реже возникали такие симптомы, как изжога и отрыжка воздухом (p = 0,014), их выраженность была значимо меньше, чем в группе контроля (p < 0,01). Также в группе эзофагопротекции статистически значимо снизилась потребность в терапии антацидами по требованию [39]. В рандомизированное исследование И.В. Матошиной и соавт. было включено 60 больных ГЭРБ с длительным стажем заболевания (21,85 ± 15,48 месяца) и выраженной стадией рефлюкс-эзофагита (С/D), принимавших эзофагопротектор в сочетании с ИПП или без такового. Оценивались субъективные показатели (наличие и выраженность жалоб по шкале Лайкерта), качество жизни по опроснику SF-36 и данные эндоскопического исследования [40]. На фоне терапии отмечено статистически значимое снижение выраженности изжоги, регургитации, боли за грудиной, отрыжки воздухом, одинофагии и дисфагии в обеих группах лечения, однако комбинированная терапия с включением эзофагопротектора позволила добиться более существенного улучшения качества жизни пациентов по всем показателям в сравнении с монотерапией ИПП. У 3 (10%) пациентов основной группы была достигнута эндоскопическая ремиссия, тогда как в группе сравнения таких пациентов не было. Применение эзофагопротектора в дополнение к ИПП позволило увеличить долю пациентов с заживлением эрозий после 4 недель лечения по результатам эндоскопического исследования, а также долю пациентов, у которых отмечено улучшение эндоскопической картины по результатам лечения как минимум на 1 уровень по Лос-Анджелесской классификации. Таким образом, схема терапии, включающая эзофагопротектор, обеспечивала ускорение купирования симптомов заболевания, повышение качества жизни больных, более быструю и полную ремиссию рефлюкс-эзофагита [40]. ГЭРБ встречается также и в педиатрической практике, что послужило обоснованием проспективного многоцентрового исследования, в которое были включены пациенты (n = 61) с верифицированным диагнозом ГЭРБ в возрасте от 6 до 17 лет (средний возраст 12,5 ± 3,2 года) [41]. На фоне терапии эзофагопротектором у 70,5% пациентов отмечалось полное исчезновение экстраэзофагеальных симптомов ГЭРБ (0 баллов по опроснику RSI). Средние значения суммарного балла RSI до и после лечения продемонстрировали статистически значимый регресс: с 13 до 0,5 балла, снижение показателя превышало 90% от исходного значения. Доля пациентов, принимавших антацид-содержащие препараты, также значимо сократилась: с 34,4 до 4,9% [41]. Накопленные российскими учеными данные послужили основой метаанализа проведенных исследований [32]. В итоговый анализ включено 3 исследования (n = 181) [38–40] с участием пациентов с эрозивной формой ГЭРБ (средний возраст 45,3 года). На основании оценки полной эпителизации эрозий пищевода к 28-м суткам лечения и степени выраженности изжоги сделан вывод о достоверном преимуществе комбинированной терапии ИПП (пантопразолом) и эзофагопротектором перед монотерапией ИПП (отношение рисков 1,267, 95% ДИ 1,082– 1,483; p = 0,003) (рис. 5, 6). Заключение ГЭРБ – широко распространенное кислотозависимое заболевание, развивающееся на фоне нарушения моторных взаимоотношений в верхних отделах желудочнокишечного тракта, которое проявляется широкой палитрой симптомов, оказывает существенное влияние на качество жизни больных и требует длительной комбинированной терапии, направленной на коррекцию выявляемых нарушений и ряд патогенетических механизмов [1]. Эффективность монотерапии ИПП при ГЭРБ признана неоднозначной [42, 43]. Безусловная важность кислотосупрессии ограничена наличием дополнительных агентов повреждения слизистой пищевода – пепсина и желчи [37, 44], необходимостью компенсации сниженного пищеводного клиренса и другими факторами. Подобные проблемы успешно решаются с помощью комбинации антисекреторных средств, представленной, например, в составе эзофагопротектора Эзонорм [45]: • антациды/альгинаты эффективно снижают агрессивность желудочного содержимого, уменьшая повреждение слизистой пищевода; • хондроитина сульфат специфически связывается с биоагрессивными молекулами (например, пепсином); • низкомолекулярная гиалуроновая кислота – структурный элемент межклеточной среды – активно участвует в процессах заживления, поддерживает целостность тканей, способствует заживлению повреждений слизистой оболочки пищевода. Эффективность такого подхода убедительно доказана в экспериментальных и клинических исследованиях, в том числе на российской популяции больных ГЭРБ. Необходимость длительной антисекреторной терапии и эзофагопротекции обусловливает приоритет отечественных препаратов (Эзонорм), обеспечивающих доступность для потребителей в аптечной сети, независимость поставок от социально-политических коллизий и достаточную клиническую эффективность.
Литература
1. Ивашкин В.Т., Трухманов А.С., Маев И.В. и др. Диагностика и лечение гастроэзофагеальной рефлюксной болезни (рекомендации Российской гастроэнтерологической ассоциации, Российского научного медицинского общества терапевтов, Российского общества профилактики неинфекционных заболеваний, Научного сообщества по изучению микробиома человека). Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2024; 34 (5): 111–135. 2. Gyawali C.P., Yadlapati R., Fass R. et al. Updates to the modern diagnosis of GERD: Lyon consensus 2.0. Gut. 2024; 73 (2): 361–371. 3. Katz P.O., Dunbar K.B., Schnoll-Sussman F.H. et al. ACG clinical guideline for the diagnosis and management of gastroesophageal reflux disease. Am. J. Gastroenterol. 2022; 117 (1): 27–56. 4. Nirwan J.S., Hasan S.S., Babar Z.U. et al. Global prevalence and risk factors of gastro-oesophageal reflux disease (GORD): systematic review with meta-analysis. Sci. Rep. 2020; 10 (1): 5814. 5. Лазебник Л.Б., Машарова А.А., Бордин Д.С. и др. Результаты Многоцентрового исследования «Эпидемиология Гастроэзофагеальной РЕфлюксной болезни в России» (МЭГРЕ). Терапевтический архив. 2011; 83 (1): 45–50. 6. Исаков В.А., Морозов С.В., Ставраки Е.С., Комаров Р.С. Анализ распространенности изжоги: национальное эпидемиологическое исследование взрослого городского населения (АРИАДНА). Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2008; 1: 20–30. 7. Бордин Д.С., Абдулхаков Р.А., Осипенко М.Ф. и др. Многоцентровое исследование распространенности симптомов гастроэзофагеальной рефлюксной болезни у пациентов поликлиник в России. Терапевтический архив. 2022; 94 (1): 48–56. 8. Bor S., Lazebnik L.B., Kitapcioglu G. et al. Prevalence of gastroesophageal reflux disease in Moscow. Dis. Esophagus. 2016; 29 (2): 159–165. 9. GBD 2017 Oesophageal Cancer Collaborators. The global, regional, and national burden of oesophageal cancer and its attributable risk factors in 195 countries and territories, 1990- 2017: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2017. Lancet Gastroenterol. Hepatol. 2020; 5 (6): 582– 597. 10. Wei Y., Liu E., Peng J. et al. Global burden of esophageal diseases: a comprehensive analysis of disease trends and risk factors from 1990 to 2021. BMC Gastroenterol. 2025; 25: 528. 11. Mason J., Hungin A.P. Review article: gastro-oesophageal reflux disease – the health economic implications. Aliment. Pharmacol. Ther. 2005; 22 (Suppl. 1): 20–31. 12. Sandler R.S., Everhart J.E., Donowitz M. et al. The burden of selected digestive diseases in the United States. Gastroenterology. 2002; 122 (5): 1500–1511. 13. Brook R.A., Wahlqvist P., Kleinman N.L. et al. Cost of gastro-oesophageal reflux disease to the employer: a perspective from the United States. Aliment. Pharmacol. Ther. 2007; 26 (6): 889–898. 14. Joish V.N., Donaldson G., Stockdale W. et al. The economic impact of GERD and PUD: examination of direct and indirect costs using a large integrated employer claims database. Curr. Med. Res. Opin. 2005; 21 (4): 535–544. 15. Jones R., Junghard O., Dent J. et al. Development of the GerdQ, a tool for the diagnosis and management of gastrooesophageal reflux disease in primary care. Aliment. Pharmacol. Ther. 2009; 30 (10): 1030–1038. 16. Dent J., Brun J., Fendick A.M. et al. An evidencebased appraisal of reflux disease management – the Genval Workshop report. Gut. 1999; 44 (2): S1–S6. 17. Locke G.R., Talley N.J., Weaver A.L., Zinsmeister A.R. A new questionnaire for gastroesophageal reflux disease. Mayo Clin. Proc. 1994; 69: 539–547. 18. Kahrilas P.J., Shaheen N.J., Vaezi M.F. et al. American Gastroenterological Association Medical Position Statement on the management of gastroesophageal reflux disease. Gastroenterology. 2008; 135 (4): 1392–1413. 19. Carlsson R., Dent J., Bolling-Sternevald E. et al. The usefulness of a structured questionnaire in the assessment of symptomatic gastroesophageal reflux disease. Scand. J. Gastroenterol. 1998; 33 (10): 1023–1029. 20. DiazRubio M., MorenoElolaOlaso C., Rey E. et al. Symptoms of gastroesophageal reflux: prevalence, severity, duration and associated factors in a Spanish population. Aliment. Pharmacol. Ther. 2004; 19 (1): 95–105. 21. Hunt R., Armstrong D., Katelaris P. et al. World Gastroenterology Organisation Global Guidelines: GERD Global Perspective on Gastroesophageal Reflux Disease. 2015. Available at: www.worldgastroenterology.org/UserFiles/file/guidelines/ gastroesophageal-reflux-disease-russian-2015.pdf 22. Gyawali C.P., Tutuian R., Zerbib F. et al. Value of pH impedance monitoring while on twice-daily proton pump inhibitor therapy to identify need for escalation of reflux management. Gastroenterology. 2021; 161 (5): 1412–1422. 23. Маев И.В., Юренев Г.Л., Андреев Д.Н. и др. Алгоритмы диагностики и лечения гастроэзофагеальной рефлюксной болезни. Фарматека. 2025; 32 (6): 233–247. 24. Tran T., Lowry A.M., El-Serag H.B. Meta-analysis: the efficacy of over-the-counter gastro-oesophageal reflux disease therapies. Aliment. Pharmacol. Ther. 2007; 25 (2): 143–153. 25. Gralnek I.M., Dulai G.S., Fennerty M.B., Spiegel B.M. Esomeprazole versus other proton pump inhibitors in erosive esophagitis: a meta-analysis of randomized clinical trials. Clin. Gastroenterol. Hepatol. 2006; 4 (12): 1452–1458. 26. Caviglia R., Ribolsi M., Gentile M. et al. Dilated intercellular spaces and acid reflux at the distal and proximal oesophagus in patients with non-erosive gastro-oesophageal reflux disease. Aliment. Pharmacol. Ther. 2007; 25 (5): 629–636. 27. Zerbib F., Bredenoord A.J., Fass R. et al. ESNM/ANMS consensus paper: diagnosis and management of refractory gastro-esophageal reflux disease. Neurogastroenterol. Motil. 2021; 33 (4): e14075. 28. Успенский Ю.П., Пахомова И.Г., Ткаченко Е.И. Первый в России опыт использования альгинатсодержащего препарата в лечении ГЭРБ. Лечащий врач. 2007; 8: 78–80. 29. Yoshida N., Kamada K., Tomatsuri N. et al. Management of recurrence of symptoms of gastroesophageal reflux disease: synergistic effect of rebamipide with 15 mg lansoprazole. Dig. Dis. Sci. 2010; 55 (12): 3393–3398. 30. Ren L.H., Chen W.X., Qian L.J. et al. Addition of prokinetics to PPI therapy in gastroesophageal reflux disease: a meta-analysis. World J. Gastroenterol. 2014; 20 (9): 2412–2419. 31. Xi L., Zhu J., Zhang H. et al. The treatment efficacy of adding prokinetics to PPIs for gastroesophageal reflux disease: a meta-analysis. Esophagus. 2021; 18 (1): 144–151. 32. Бордин Д.С., Андреев Д.Н., Маев И.В. Эффективность эзофагопротекции в комплексном лечении эрозивной формы гастроэзофагеальной рефлюксной болезни: систематический обзор и метаанализ контролируемых исследований. Терапевтический архив. 2022; 94 (12): 1407–1412. 33. Mandel K.G., Daggy B.P., Brodie D.A., Jacoby H.I. Review article: alginate-raft formulations in the treatment of heartburn and acid reflux. Aliment. Pharmacol. Ther. 2000; 14 (6): 669–690. 34. Naik R.D., Meyers M.H., Vaezi M.F. Treatment of refractory gastroesophageal reflux disease. Gastroenterol. Hepatol. 2020; 16 (4): 196–205. 35. Palmieri B., Merighi A., Corbascio D. et al. Fixed combination of hyaluronic acid and chondroitin-sulphate oral formulation in a randomized double blind, placebo controlled study for the treatment of symptoms in patients with non-erosive gastroesophageal reflux. Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci. 2013; 17 (24): 3272–3278. 36. Savarino V., Pace F., Scarpignato C. Randomised clinical trial: mucosal protection combined with acid suppression in the treatment of non-erosive reflux disease – efficacy of Esoxx, a hyaluronic acid-chondroitin sulphate based bioadhesive formulation. Aliment. Pharmacol. Ther. 2017; 45 (5): 631–642. 37. Кучерявый Ю.А., Андреев Д.Н., Еремина Е.Ю. и др. Эффективность эзофагопротектора в лечении гастроэзофагеальной рефлюксной болезни с внепищеводной симптоматикой: результаты открытого наблюдательного многоцентрового исследования. Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2022; 32 (4): 38–49. 38. Березина О.И., Валитова Э.Р., Быстровская Е.В., Бордин Д.С. Комбинированная терапия гастроэзофагеальной рефлюксной болезни. Эффективная фармакотерапия. 2021; 17 (16): 32–39. 39. Бакулина Н.В., Тихонов C.В., Топалова Ю.Г. и др. Эзофагопротективная терапия у пациентов с эрозивным эзофагитом. Терапевтический архив. 2022; 94 (8): 985–991. 40. Матошина И.В., Ливзан М.А., Федорин М.М., Лаптева И.В. Эффективность комбинированной терапии больных эрозивной гастроэзофагеальной рефлюксной болезнью. РМЖ. Медицинское обозрение. 2021; 5 (6): 366–372. 41. Шумилов П.В., Хавкин А.И., Кучерявый Ю.А. и др. Оценка эффективности эзофагопротектора в лечении гастроэзофагеальной рефлюксной болезни с экстраэзофагеальной симптоматикой у детей и подростков: результаты открытого наблюдательного многоцентрового исследования. Вопросы детской диетологии. 2022; 20 (6): 5–13. 42. Megwalu U.C. A systematic review of proton-pump inhibitor therapy for laryngopharyngeal reflux. Ear Nose Throat J. 2013; 92 (8): 364–371. 43. Qadeer M.A., Phillips C.O., Lopez A.R. et al. Proton pump inhibitor therapy for suspected GERD-related chronic laryngitis: a meta-analysis of randomized controlled trials. Am. J. Gastroenterol. 2006; 101 (11): 2646–2654. 44. Johnston N., Knight J., Dettmar P.W. et al. Pepsin and carbonic anhydrase isoenzyme markers for laryngoрharyngeal reflux disease. Laryngoscope. 2004; 114 (12): 2129–2134. 45. БАД «Комплекс альгината натрия, бикарбонатов, хондроитина и гиалуроновой кислоты» ЭЗОНОРМ®. Свидетельство о государственной регистрации RU.77.99.11.003.R.004074.11.22 от 24.11.2022.