Якимец А.В., Иконникова Е.В. Инволютивные изменения тканей области шеи и способы их коррекции. Восстановительная дерматовенерология и косметология. 2025; 1: 47–52. DOI 10.46393/3034722Х_2025_1_47–52
Согласно определению Всемирной организации здравоохранения, старение – это естественный биологический процесс, ха-
рактеризующийся постепенными изменениями в организме, которые приводят к снижению функциональных возможно-
стей, увеличению восприимчивости к заболеваниям и в конечном итоге к смерти. Старение включает в себя как генетиче-
ские, так и экологические факторы, влияющие на клетки, ткани и органы. В процессе старения происходят морфологические
и физиологические изменения, такие как потеря упругости кожи, уменьшение мышечной массы, замедление обмена веществ
и ухудшение работы органов. Старение является комплексным и многогранным процессом, который затрагивает все аспек-
ты жизни человека. Инволютивные изменения кожи, обусловленные совокупностью эндогенных и экзогенных факторов,
приводят к формированию эстетических дефектов, что определяет необходимость разработки эффективных и безопасных
методов коррекции. Инволютивные изменения тканей в области шеи – это многофакторный процесс, оказывающий зна-
чимое влияние на психосоциальный уровень благополучия пациентов, так как для многих пациентов качество кожи в этой
области является важным фактором. В статье приводятся основные патогенетические факторы старения кожных покровов
шеи, а также наиболее эффективные методы коррекции возрастных изменений данной анатомической области.
рактеризующийся постепенными изменениями в организме, которые приводят к снижению функциональных возможно-
стей, увеличению восприимчивости к заболеваниям и в конечном итоге к смерти. Старение включает в себя как генетиче-
ские, так и экологические факторы, влияющие на клетки, ткани и органы. В процессе старения происходят морфологические
и физиологические изменения, такие как потеря упругости кожи, уменьшение мышечной массы, замедление обмена веществ
и ухудшение работы органов. Старение является комплексным и многогранным процессом, который затрагивает все аспек-
ты жизни человека. Инволютивные изменения кожи, обусловленные совокупностью эндогенных и экзогенных факторов,
приводят к формированию эстетических дефектов, что определяет необходимость разработки эффективных и безопасных
методов коррекции. Инволютивные изменения тканей в области шеи – это многофакторный процесс, оказывающий зна-
чимое влияние на психосоциальный уровень благополучия пациентов, так как для многих пациентов качество кожи в этой
области является важным фактором. В статье приводятся основные патогенетические факторы старения кожных покровов
шеи, а также наиболее эффективные методы коррекции возрастных изменений данной анатомической области.
Старение происходит в результате хронологиче-
ских процессов, зависящих от таких факторов,
как ультрафиолетовое облучение, оксидатив-
ный стресс, митохондриальная дисфункция
и апоптоз клеток кожи, сопровождающийся
атрофическими изменениями в эпидермисе и дерме [1, 2].
Этот процесс приводит к утолщению поверхностного слоя
кожи, истончению более глубоких ее слоев, потере коллаге-
на и эластина, сухости и появлению морщин.
Согласно классификации И.И. Кольгуненко, первые
признаки старения появляются в возрасте 21 года [3]. Это
зависит от внутренних факторов, таких как генетическая
предрасположенность, гормональный фон, замедление
клеточного метаболизма, различные заболевания, веду-
щие к уменьшению количества коллагена в организме,
а также внешних факторов: воздействие ультрафиолето-
вого излучения, наличие вредных привычек (употребле-
ние алкоголя и курение), неблагоприятная экологическая
обстановка, недостаток сна и физической активности,
сидячий образ жизни (определенное положение головы
и шеи во время просмотра смартфонов и гаджетов), не-
достаточность ухода.
С эстетической точки зрения старение тканей шеи
проявляется поперечными морщинами кожи (рис. 1, 2),
мелкоморщинистой сеточкой кожи в надключичной и око-
лоушных областях, выраженными тяжами платизмы
(рис. 3), гипертрофией субментального жирового пакета
либо недостаточностью жировой ткани, а также гипо-,
гиперпигментацией, повышенной растяжимостью кожи,
дряблостью (рис. 4).
Коррекция инволютивных изменений тканей шеи
требует комплексного подхода и комбинированных
ских процессов, зависящих от таких факторов,
как ультрафиолетовое облучение, оксидатив-
ный стресс, митохондриальная дисфункция
и апоптоз клеток кожи, сопровождающийся
атрофическими изменениями в эпидермисе и дерме [1, 2].
Этот процесс приводит к утолщению поверхностного слоя
кожи, истончению более глубоких ее слоев, потере коллаге-
на и эластина, сухости и появлению морщин.
Согласно классификации И.И. Кольгуненко, первые
признаки старения появляются в возрасте 21 года [3]. Это
зависит от внутренних факторов, таких как генетическая
предрасположенность, гормональный фон, замедление
клеточного метаболизма, различные заболевания, веду-
щие к уменьшению количества коллагена в организме,
а также внешних факторов: воздействие ультрафиолето-
вого излучения, наличие вредных привычек (употребле-
ние алкоголя и курение), неблагоприятная экологическая
обстановка, недостаток сна и физической активности,
сидячий образ жизни (определенное положение головы
и шеи во время просмотра смартфонов и гаджетов), не-
достаточность ухода.
С эстетической точки зрения старение тканей шеи
проявляется поперечными морщинами кожи (рис. 1, 2),
мелкоморщинистой сеточкой кожи в надключичной и око-
лоушных областях, выраженными тяжами платизмы
(рис. 3), гипертрофией субментального жирового пакета
либо недостаточностью жировой ткани, а также гипо-,
гиперпигментацией, повышенной растяжимостью кожи,
дряблостью (рис. 4).
Коррекция инволютивных изменений тканей шеи
требует комплексного подхода и комбинированных
методик. В настоящее время в косметологии приме-
няют лазерные методики (СО2-шлифовка, Nd:YAG
(Neodymium-doped Yttrium Aluminum Garnet) и Er:YAG
(Erbium-doped Yttrium Aluminum Garnet) омоложение),
световую терапию (широкополосный свет в диапазоне
от 400–500 до 1200–1400 нм), микроигольчатое воздей-
ствие, микро- и макросфокусированный ультразвук
(SMAS (Superficial Muscle-Aponeurotic System) лифтинг),
химические пилинги, микродермабразию, инъекцион-
ные методы (биоревитализация, мезотерапия, филлеры,
плазмотерапия), наружные увлажняющие уходовые ма-
нипуляции, средства, защищающие кожу от ультрафио-
летового излучения.
Признаки старения шеи
Старческий эластоз – это необратимое измене-
ние кожи, характеризующееся уменьшением ее объема
и структурными изменениями ее ткани, особенно эласти-
ческих и коллагеновых волокон, в результате возрастной
инволюции организма.
Клиническая картина старческой атрофии кожи за-
трагивает все слои и проявляется гравитационным птозом
мягких тканей, истончением эпидермиса, ксерозом кожи,
отечностью, мимическими и другими морщинами, гипер-
пигментацией и сосудистыми изменениями кожи, измене-
нием овала лица, доброкачественными сенильными обра-
зованиями [3–5].
Истончение эпидермиса происходит вследствие
уменьшения числа рядов мальпигиева слоя клеток и раз-
меров каждой клетки, а также недостаточной выраженно-
сти зернистого слоя, утолщения рогового слоя, сглаженно-
сти эпидермальных выростов и увеличения содержания
меланина в клетках базального слоя.
Истончение дермы сопровождается деструктивными
и гиперпластическими изменениями волокнистых струк-
тур, уменьшением числа клеточных элементов, утолще-
нием стенок сосудов и атрофией волосяных фолликулов,
а также потовых желез [6, 7].
няют лазерные методики (СО2-шлифовка, Nd:YAG
(Neodymium-doped Yttrium Aluminum Garnet) и Er:YAG
(Erbium-doped Yttrium Aluminum Garnet) омоложение),
световую терапию (широкополосный свет в диапазоне
от 400–500 до 1200–1400 нм), микроигольчатое воздей-
ствие, микро- и макросфокусированный ультразвук
(SMAS (Superficial Muscle-Aponeurotic System) лифтинг),
химические пилинги, микродермабразию, инъекцион-
ные методы (биоревитализация, мезотерапия, филлеры,
плазмотерапия), наружные увлажняющие уходовые ма-
нипуляции, средства, защищающие кожу от ультрафио-
летового излучения.
Признаки старения шеи
Старческий эластоз – это необратимое измене-
ние кожи, характеризующееся уменьшением ее объема
и структурными изменениями ее ткани, особенно эласти-
ческих и коллагеновых волокон, в результате возрастной
инволюции организма.
Клиническая картина старческой атрофии кожи за-
трагивает все слои и проявляется гравитационным птозом
мягких тканей, истончением эпидермиса, ксерозом кожи,
отечностью, мимическими и другими морщинами, гипер-
пигментацией и сосудистыми изменениями кожи, измене-
нием овала лица, доброкачественными сенильными обра-
зованиями [3–5].
Истончение эпидермиса происходит вследствие
уменьшения числа рядов мальпигиева слоя клеток и раз-
меров каждой клетки, а также недостаточной выраженно-
сти зернистого слоя, утолщения рогового слоя, сглаженно-
сти эпидермальных выростов и увеличения содержания
меланина в клетках базального слоя.
Истончение дермы сопровождается деструктивными
и гиперпластическими изменениями волокнистых струк-
тур, уменьшением числа клеточных элементов, утолще-
нием стенок сосудов и атрофией волосяных фолликулов,
а также потовых желез [6, 7].
Признаки старения кожи в виде морщин часто более
заметны на шее, чем на других участках кожи (особенно
если пациент проходил курс омоложения лица). В старе-
ющей коже наблюдается фрагментация дермального кол-
лагена, приводящая к нарушению регуляции фибробластов
и снижению выработки нового коллагена, что клинически
проявляется морщинами и дряблостью кожи [8].
Сухость кожи
Значительную роль в предотвращении сухости
кожи играет естественная гидролипидная мантия, так-
же известная как NMF (natural moisturizing factor). Она
выполняет защитную, терморегулирующую и другие
функции [1]. В состав гидролипидной мантии входят
аминокислоты, лактаты, мочевина, соли, пироглутами-
новая кислота и сахариды. Эти компоненты работают
в синергизме для сохранения уровня влаги в коже, пре-
пятствуя обезвоживанию. Снижение гигроскопичности
кожи может увеличить трансэпидермальную потерю
воды, нарушить регуляцию эпидермальной пролифера-
ции и вызвать гиперкератоз и зуд [9].
С возрастом липидная пленка становится недоста-
точно выраженной, как следствие, страдает барьерная
функция кожи, а уменьшение синтезируемых липидов
приводит к усилению испарения влаги. Сальные железы
вырабатывают гораздо меньше секрета, что усугубляет су-
хость кожи. Все эти факторы влияют на усиление прояв-
ления видимых элементов возрастных изменений и в свою
очередь требуют коррекции.
Морщины шеи
Появление горизонтальных морщин шеи является
следствием вышеперечисленных процессов. Немалую
заметны на шее, чем на других участках кожи (особенно
если пациент проходил курс омоложения лица). В старе-
ющей коже наблюдается фрагментация дермального кол-
лагена, приводящая к нарушению регуляции фибробластов
и снижению выработки нового коллагена, что клинически
проявляется морщинами и дряблостью кожи [8].
Сухость кожи
Значительную роль в предотвращении сухости
кожи играет естественная гидролипидная мантия, так-
же известная как NMF (natural moisturizing factor). Она
выполняет защитную, терморегулирующую и другие
функции [1]. В состав гидролипидной мантии входят
аминокислоты, лактаты, мочевина, соли, пироглутами-
новая кислота и сахариды. Эти компоненты работают
в синергизме для сохранения уровня влаги в коже, пре-
пятствуя обезвоживанию. Снижение гигроскопичности
кожи может увеличить трансэпидермальную потерю
воды, нарушить регуляцию эпидермальной пролифера-
ции и вызвать гиперкератоз и зуд [9].
С возрастом липидная пленка становится недоста-
точно выраженной, как следствие, страдает барьерная
функция кожи, а уменьшение синтезируемых липидов
приводит к усилению испарения влаги. Сальные железы
вырабатывают гораздо меньше секрета, что усугубляет су-
хость кожи. Все эти факторы влияют на усиление прояв-
ления видимых элементов возрастных изменений и в свою
очередь требуют коррекции.
Морщины шеи
Появление горизонтальных морщин шеи является
следствием вышеперечисленных процессов. Немалую
роль в формировании статических морщин играет глика-
ция коллагена – процесс, при котором молекулы сахара
(глюкозы и др.) связываются с белками, такими как кол-
лаген, без участия ферментов. Гликация может проис-
ходить в организме естественным образом, проявляясь
с возрастом. Этот процесс приводит к жесткости коллаге-
новых волокон, снижению их эластичности и упругости,
образованию морщин.
К факторам, способствующим гликации, относится
не только высокое потребление сахара, но и оксидативный
стресс, накопление свободных радикалов. Важную роль
также играют загрязнение окружающей среды и курение.
Это приводит к системной воспалительной реакции орга-
низма, которая является основой процесса под названием
inflammaging [10].
Пигментация
Вследствие анатомических особенностей кожа шеи
подвержена воздействию ультрафиолетового излучения,
преимущественно в области задней и боковых поверхно-
стей. Постоянное воздействие ультрафиолета вызывает
гиперпигментацию, солнечные лентиго, телеангиэктазии,
пойкилодермию Сиватта и обусловливает шероховатую
структуру кожи [8]. Также увеличивается трансдермаль-
ная потеря жидкости, изменяется структура коллагеновых
и эластиновых волокон (солнечный эластоз), происходит
количественное и качественное уменьшение межклеточ-
ного вещества (матрикса), что в свою очередь ведет к уси-
лению и увеличению количества морщин разной степени
выраженности.
В соответствии с классификацией С.Н. Пота-
повой морщины разделяют по степени выраженно-
сти [3, 11, 12]:
ция коллагена – процесс, при котором молекулы сахара
(глюкозы и др.) связываются с белками, такими как кол-
лаген, без участия ферментов. Гликация может проис-
ходить в организме естественным образом, проявляясь
с возрастом. Этот процесс приводит к жесткости коллаге-
новых волокон, снижению их эластичности и упругости,
образованию морщин.
К факторам, способствующим гликации, относится
не только высокое потребление сахара, но и оксидативный
стресс, накопление свободных радикалов. Важную роль
также играют загрязнение окружающей среды и курение.
Это приводит к системной воспалительной реакции орга-
низма, которая является основой процесса под названием
inflammaging [10].
Пигментация
Вследствие анатомических особенностей кожа шеи
подвержена воздействию ультрафиолетового излучения,
преимущественно в области задней и боковых поверхно-
стей. Постоянное воздействие ультрафиолета вызывает
гиперпигментацию, солнечные лентиго, телеангиэктазии,
пойкилодермию Сиватта и обусловливает шероховатую
структуру кожи [8]. Также увеличивается трансдермаль-
ная потеря жидкости, изменяется структура коллагеновых
и эластиновых волокон (солнечный эластоз), происходит
количественное и качественное уменьшение межклеточ-
ного вещества (матрикса), что в свою очередь ведет к уси-
лению и увеличению количества морщин разной степени
выраженности.
В соответствии с классификацией С.Н. Пота-
повой морщины разделяют по степени выраженно-
сти [3, 11, 12]:
• I степень – поверхностные морщины, которые пере-
стают появляться при натяжении;
• II степень – поверхностные морщины, которые могут
расправиться при натяжении;
• III степень – глубокая морщина, которая не расправля-
ется при натяжении;
• IV степень – глубокая морщина с рельефным кожным
валиком.
Изменение объемов подкожных жировых структур
Данный параметр также играет большую роль
в эстетическом плане. Наиболее выраженными являют-
ся субмандибулярный жировой пакет и жировой пакет,
расположенный в проекции 7-го шейного позвонка (в ги-
пертрофированном состоянии так называемый вдовий
горб). Эти участки играют важную роль в визуальном
определении возраста человека. Проблемы жирового па-
кета на задней поверхности шеи решаются комплексно,
в сотрудничестве с врачами другого профиля: эндокри-
нологом, диетологом, терапевтом, врачом превентивной
медицины. В субмандибулярной области можно бы-
стро добиться выраженного результата косметологиче-
ски, что не исключает совместной работы со смежными
специалистами,
R. Ellenbogen и J.V. Karlin определили следующие от-
личительные признаки молодой шеи: четкая нижняя ниж-
нечелюстная граница от подбородка до нижнечелюстного
угла; шейно-подбородочный угол от 105° до 120°; подподъ-
язычная впадина, определяемая как небольшое углубление
ниже вершины шейно-подбородочного угла; слегка види-
мый щитовидный хрящ и видимые передние края груди-
но-ключично-сосцевидных мышц [13, 14].
Способы омоложения шеи
Существующие на данный момент способы омоложе-
ния делятся на несколько групп: аппаратное воздействие,
инъекционные методы, наружные и уходовые средства.
Аппаратные методы воздействуют на различные
клинические проявления несостоятельности кожного
покрова. При процедурах омоложения активно исполь-
зуется импульсное световое воздействие, IPL-терапия
(Intense Pulse Light therapy), фотоомоложение (спектр
видимого света 515–1200 нм). С помощью специальных
фильтров можно сузить рабочий диапазон, исходя из вы-
бора хромофора, соответственно желаемому результату.
IPL-терапия – наиболее распространенный и эффектив-
ный неинвазивный метод профилактики старения и по-
явления мелких морщин [15–17]. Через 2–4 недели после
5 процедур IPL отмечается увеличение количества кол-
лагена и эластина в дерме по данным микроспектроско-
пии [18, 19].
Для устранения излишков кожи, компактизации тка-
ней, уменьшения выраженности морщин и устранения
поверхностно расположенных пигментных образований
используется фракционная аблятивная СО2-шлифовка
с длиной волны 10600 нм. Улучшение качества, текстуры,
эластичности и тургора кожи после тотальной обработ-
стают появляться при натяжении;
• II степень – поверхностные морщины, которые могут
расправиться при натяжении;
• III степень – глубокая морщина, которая не расправля-
ется при натяжении;
• IV степень – глубокая морщина с рельефным кожным
валиком.
Изменение объемов подкожных жировых структур
Данный параметр также играет большую роль
в эстетическом плане. Наиболее выраженными являют-
ся субмандибулярный жировой пакет и жировой пакет,
расположенный в проекции 7-го шейного позвонка (в ги-
пертрофированном состоянии так называемый вдовий
горб). Эти участки играют важную роль в визуальном
определении возраста человека. Проблемы жирового па-
кета на задней поверхности шеи решаются комплексно,
в сотрудничестве с врачами другого профиля: эндокри-
нологом, диетологом, терапевтом, врачом превентивной
медицины. В субмандибулярной области можно бы-
стро добиться выраженного результата косметологиче-
ски, что не исключает совместной работы со смежными
специалистами,
R. Ellenbogen и J.V. Karlin определили следующие от-
личительные признаки молодой шеи: четкая нижняя ниж-
нечелюстная граница от подбородка до нижнечелюстного
угла; шейно-подбородочный угол от 105° до 120°; подподъ-
язычная впадина, определяемая как небольшое углубление
ниже вершины шейно-подбородочного угла; слегка види-
мый щитовидный хрящ и видимые передние края груди-
но-ключично-сосцевидных мышц [13, 14].
Способы омоложения шеи
Существующие на данный момент способы омоложе-
ния делятся на несколько групп: аппаратное воздействие,
инъекционные методы, наружные и уходовые средства.
Аппаратные методы воздействуют на различные
клинические проявления несостоятельности кожного
покрова. При процедурах омоложения активно исполь-
зуется импульсное световое воздействие, IPL-терапия
(Intense Pulse Light therapy), фотоомоложение (спектр
видимого света 515–1200 нм). С помощью специальных
фильтров можно сузить рабочий диапазон, исходя из вы-
бора хромофора, соответственно желаемому результату.
IPL-терапия – наиболее распространенный и эффектив-
ный неинвазивный метод профилактики старения и по-
явления мелких морщин [15–17]. Через 2–4 недели после
5 процедур IPL отмечается увеличение количества кол-
лагена и эластина в дерме по данным микроспектроско-
пии [18, 19].
Для устранения излишков кожи, компактизации тка-
ней, уменьшения выраженности морщин и устранения
поверхностно расположенных пигментных образований
используется фракционная аблятивная СО2-шлифовка
с длиной волны 10600 нм. Улучшение качества, текстуры,
эластичности и тургора кожи после тотальной обработ-
ки кожи СО2-лазером объясняется немедленным сокра-
щением коллагена, а также запуском неоколлагеногенеза
и неоэластогенеза в течение нескольких недель после лече-
ния [20] (рис. 5).
Процесс неоколлагеногенеза также запускается
при работе Nd:YAG-лазером 1064 нм, Er:YAG-лазером
2940 нм, диодным лазером 1450 нм, импульсным лазером
на красителях 585 нм.
Неабляционные лазеры используют как альтернативу
абляционным. При данном типе воздействия энергия до-
ставляется непосредственно к дерме, при этом эпидермис
остается неповрежденным за счет активного охлаждения
поверхности. Благодаря этому наблюдается репаративный
процесс в глубоких слоях кожи и затем ремоделирование
структуры дермы [21].
Микроигольчатый RF (radiofrequency), в отличие
от большинства лазеров, не воздействует на конкретные
хромофоры, так как радиочастотное воздействие не име-
ет определенной ткани-мишени. Оно лучше проникает
в дерму и гиподерму по сравнению со светом. В последнее
десятилетие было доказано, что радиочастотное излучение
с частотой около 1 МГц безопасно и эффективно как для
неабляционной подтяжки кожи лица и тела, так и для
фракционной радиочастотной шлифовки кожи для ее
омоложения и удаления рубцов от акне. Многочисленные
исследования показывают улучшенный профиль безопас-
ности по сравнению с фракционными CO2-лазерами со
значительно меньшим количеством случаев поствоспали-
тельной гипер- или гипопигментации [22, 23].
Макро- и микросфокусированный ультразвук
(SMAS-лифтинг) – неинвазивный метод подтяжки и лиф-
тинга кожи. Ультразвуковая энергия фокусируется на не-
большой точке в субдермальном и дермальном слоях
и нагревается до повышенной температуры около 65 °C,
вызывая коагуляцию тканей [24, 25].
щением коллагена, а также запуском неоколлагеногенеза
и неоэластогенеза в течение нескольких недель после лече-
ния [20] (рис. 5).
Процесс неоколлагеногенеза также запускается
при работе Nd:YAG-лазером 1064 нм, Er:YAG-лазером
2940 нм, диодным лазером 1450 нм, импульсным лазером
на красителях 585 нм.
Неабляционные лазеры используют как альтернативу
абляционным. При данном типе воздействия энергия до-
ставляется непосредственно к дерме, при этом эпидермис
остается неповрежденным за счет активного охлаждения
поверхности. Благодаря этому наблюдается репаративный
процесс в глубоких слоях кожи и затем ремоделирование
структуры дермы [21].
Микроигольчатый RF (radiofrequency), в отличие
от большинства лазеров, не воздействует на конкретные
хромофоры, так как радиочастотное воздействие не име-
ет определенной ткани-мишени. Оно лучше проникает
в дерму и гиподерму по сравнению со светом. В последнее
десятилетие было доказано, что радиочастотное излучение
с частотой около 1 МГц безопасно и эффективно как для
неабляционной подтяжки кожи лица и тела, так и для
фракционной радиочастотной шлифовки кожи для ее
омоложения и удаления рубцов от акне. Многочисленные
исследования показывают улучшенный профиль безопас-
ности по сравнению с фракционными CO2-лазерами со
значительно меньшим количеством случаев поствоспали-
тельной гипер- или гипопигментации [22, 23].
Макро- и микросфокусированный ультразвук
(SMAS-лифтинг) – неинвазивный метод подтяжки и лиф-
тинга кожи. Ультразвуковая энергия фокусируется на не-
большой точке в субдермальном и дермальном слоях
и нагревается до повышенной температуры около 65 °C,
вызывая коагуляцию тканей [24, 25].
Макро- и микросфокусированный ультразвук
(МФУ) не рекомендуется пожилым пациентам с выра-
женной дряблостью кожи, обширным фотостарением,
большим кожным лоскутом шеи и выраженной пла-
тизмальной тяжестью. Для этой группы пациентов луч-
шей рекомендацией является хирургическое лечение.
МФУ-воздействие предпочтительно для молодых паци-
ентов с легкой или умеренной дряблостью кожи и мяг-
ких тканей [25].
К инъекционным методам относятся интрадермаль-
ные стабилизированные филлеры на основе связанной
либо кросс-связанной гиалуроновой кислоты, препараты
поли-L-молочной кислоты (PLLA), гидроксиапатит каль-
ция (CaHA), биоревитализанты на основе несвязанной
гиалуроновой кислоты, а также мезотерапевтические
препараты (рис. 6), препараты ботулинического токсина
типа А и PRP (platelet-rich plasma – плазма, обогащенная
тромбоцитами).
Филлеры на основе стабилизированной гиалуроновой
кислоты, связанные, с плотностью препарата от 20–25 мг/мл
и выше, требуются для волюмизации тканей шеи и запол-
нения поперечных морщин (кольца Венеры). Предпочти-
тельнее использовать иглу, а не канюлю [26]. Длительность
эффекта составляет от 6 до 8 месяцев [27]. Возможные по-
бочные эффекты включают отек, эритему, боль и гемато-
мы, которые проходят через 7–10 дней, реже – образование
гранулематозных узелков, а также грибковые и бактери-
альные инфекции [28].
Препараты, содержащие меньшее количество гиал-
уроновой кислоты, как правило, используют в качестве бу-
стеров – их вводят в дерму для увлажнения и ревитализа-
ции кожи. Подобные процедуры обеспечивают улучшение
качества кожи и увлажнение [28].
Мезотерапевтические препараты и методы отлича-
ются тем, что их можно использовать как для увлажнения
кожи, так и для липолиза. Этот процесс необходим при ги-
пертрофии субментального жирового пакета. Результат
достигается за счет фосфатидилхолина и дезоксихолевой
кислоты [29].
Препараты полимолочной кислоты активно применя-
ются при фиброплазии, когда необходимо стимулировать
коллагеногенез, но, учитывая локализацию, следует быть
предельно внимательным, так как выбор неподходящей
техники введения либо концентрации препарата приводит
к нежелательным явлениям в виде гранулем. При работе
препаратами полимолочной кислоты предпочтение отда-
ют канюльной технике [30].
Препараты гидроксиапатита кальция (CaHa) также
являются оптимальным вариантом для улучшения то-
нуса кожи шеи благодаря стимуляции выработки кол-
лагена, ангиогенеза и клеточной пролиферации [31].
Поскольку CaHa идентичен по составу минеральной
составляющей костей и зубов, его иммуногенность не-
значительна [32].
PRP-терапия – это метод интрадермального введения
препарата на основе плазмы, обогащенной тромбоцита-
ми. Она содержит факторы роста, способствующие син-
(МФУ) не рекомендуется пожилым пациентам с выра-
женной дряблостью кожи, обширным фотостарением,
большим кожным лоскутом шеи и выраженной пла-
тизмальной тяжестью. Для этой группы пациентов луч-
шей рекомендацией является хирургическое лечение.
МФУ-воздействие предпочтительно для молодых паци-
ентов с легкой или умеренной дряблостью кожи и мяг-
ких тканей [25].
К инъекционным методам относятся интрадермаль-
ные стабилизированные филлеры на основе связанной
либо кросс-связанной гиалуроновой кислоты, препараты
поли-L-молочной кислоты (PLLA), гидроксиапатит каль-
ция (CaHA), биоревитализанты на основе несвязанной
гиалуроновой кислоты, а также мезотерапевтические
препараты (рис. 6), препараты ботулинического токсина
типа А и PRP (platelet-rich plasma – плазма, обогащенная
тромбоцитами).
Филлеры на основе стабилизированной гиалуроновой
кислоты, связанные, с плотностью препарата от 20–25 мг/мл
и выше, требуются для волюмизации тканей шеи и запол-
нения поперечных морщин (кольца Венеры). Предпочти-
тельнее использовать иглу, а не канюлю [26]. Длительность
эффекта составляет от 6 до 8 месяцев [27]. Возможные по-
бочные эффекты включают отек, эритему, боль и гемато-
мы, которые проходят через 7–10 дней, реже – образование
гранулематозных узелков, а также грибковые и бактери-
альные инфекции [28].
Препараты, содержащие меньшее количество гиал-
уроновой кислоты, как правило, используют в качестве бу-
стеров – их вводят в дерму для увлажнения и ревитализа-
ции кожи. Подобные процедуры обеспечивают улучшение
качества кожи и увлажнение [28].
Мезотерапевтические препараты и методы отлича-
ются тем, что их можно использовать как для увлажнения
кожи, так и для липолиза. Этот процесс необходим при ги-
пертрофии субментального жирового пакета. Результат
достигается за счет фосфатидилхолина и дезоксихолевой
кислоты [29].
Препараты полимолочной кислоты активно применя-
ются при фиброплазии, когда необходимо стимулировать
коллагеногенез, но, учитывая локализацию, следует быть
предельно внимательным, так как выбор неподходящей
техники введения либо концентрации препарата приводит
к нежелательным явлениям в виде гранулем. При работе
препаратами полимолочной кислоты предпочтение отда-
ют канюльной технике [30].
Препараты гидроксиапатита кальция (CaHa) также
являются оптимальным вариантом для улучшения то-
нуса кожи шеи благодаря стимуляции выработки кол-
лагена, ангиогенеза и клеточной пролиферации [31].
Поскольку CaHa идентичен по составу минеральной
составляющей костей и зубов, его иммуногенность не-
значительна [32].
PRP-терапия – это метод интрадермального введения
препарата на основе плазмы, обогащенной тромбоцита-
ми. Она содержит факторы роста, способствующие син-
тезу коллагена и эластина. Оптимально использовать PRP
в комбинации с аппаратными методиками, так как данная
группа препаратов способствует регенерации тканей [33].
С помощью плазмотерапии можно также воздействовать
на пигментацию [34].
Использование препаратов на основе ботулиническо-
го токсина типа А способствует улучшению внешнего вида
тканей шеи. Так, например, подкожные инъекции препа-
рата в количестве в среднем 3 Ед на точку (стандартное
разведение 2 мл на 100 Ед препарата) через каждые 2–3 см
на протяжении тяжа применяют для коррекции птоза
нижней трети лица и тканей шеи (так называемый лиф-
тинг Нефертити) [28].
Уход за кожей
Применение средств с увлажняющими и питающими
компонентами должно быть реализовано на ежедневной
основе, исходя из потребностей кожи. Стоит отметить не-
обходимость использования SPF-средств (sun protection
factor) для предотвращения появления первых признаков
старения, а также их усугубления. Кроме того, SPF-средства
играют глобальную роль в профилактике рака кожи [35].
Заключение
Таким образом, в настоящее время существует об-
ширный пул современных методов, аппаратов и препара-
тов, способствующих профилактике и предотвращению
старения тканей шеи, однако каждый из них не является
самодостаточным. Метод и объем терапевтического воз-
действия следует выбирать исходя из индивидуальной
клинической картины каждого пациента. В ряде случаев
стоит также рассмотреть комбинацию возможных мето-
дов воздействия.
в комбинации с аппаратными методиками, так как данная
группа препаратов способствует регенерации тканей [33].
С помощью плазмотерапии можно также воздействовать
на пигментацию [34].
Использование препаратов на основе ботулиническо-
го токсина типа А способствует улучшению внешнего вида
тканей шеи. Так, например, подкожные инъекции препа-
рата в количестве в среднем 3 Ед на точку (стандартное
разведение 2 мл на 100 Ед препарата) через каждые 2–3 см
на протяжении тяжа применяют для коррекции птоза
нижней трети лица и тканей шеи (так называемый лиф-
тинг Нефертити) [28].
Уход за кожей
Применение средств с увлажняющими и питающими
компонентами должно быть реализовано на ежедневной
основе, исходя из потребностей кожи. Стоит отметить не-
обходимость использования SPF-средств (sun protection
factor) для предотвращения появления первых признаков
старения, а также их усугубления. Кроме того, SPF-средства
играют глобальную роль в профилактике рака кожи [35].
Заключение
Таким образом, в настоящее время существует об-
ширный пул современных методов, аппаратов и препара-
тов, способствующих профилактике и предотвращению
старения тканей шеи, однако каждый из них не является
самодостаточным. Метод и объем терапевтического воз-
действия следует выбирать исходя из индивидуальной
клинической картины каждого пациента. В ряде случаев
стоит также рассмотреть комбинацию возможных мето-
дов воздействия.
Литература
1. Мантурова Н.Е., Городилов Р.В., Кононов А.В. Старе-
ние кожи: механизмы формирования и структурные
изменения. Анналы пластической, реконструктивной
и эстетической хирургии. 2010; 1: 88–92.
2. Calleja-Agius J., Muscat-Baron Y., Brincat M.P. Skin ageing.
Menopause Int. 2007; 13 (2): 60–64.
3. Кубанов А.А., Мантурова Н.Е., Галлямова Ю.А. Руко-
водство по косметологии. М.: Научное образование,
2020. 728 с.
4. Хвиюзова И.В. Способ определения топографических
типов старения лица: пат. 2651061 Рос. Федерация :
МПК А61B 5/107 / И.В. Хвиюзова ; заявитель и па-
тентообладатель И.В. Хвиюзова. No 2017144974; заявл.
18.12.2017; опубл. 20.04.2018. Бюл. No 11.
5. Bonté F., Girard D., Archambault J.C., Desmoulière A. Skin
changes during ageing. Subcell. Biochem. 2019; 91: 249–280.
6. Смирнова И.О. Функциональная морфология старения
кожи. Успехи геронтологии. 2004; 13: 44–51.
7. Khavkin J., Ellis D.A. Aging skin: histology, physiology,
and pathology. Facial Plast. Surg. Clin. North Am. 2011;
19 (2): 229–234.
8. Vanaman M., Fabi S.G., Cox S.E. Neck rejuvenation us-
ing a combination approach: our experience and a review
of the literature. Dermatol. Surg. 2016; 42 (Suppl. 2): S94–
S100.
9. Piquero-Casals J., Morgado-Carrasco D., Granger C. et al.
Urea in dermatology: a review of its emollient, moisturiz-
ing, keratolytic, skin barrier enhancing and antimicrobial
properties. Dermatol. Ther. (Heidelb.). 2021; 11 (6): 1905–
1915.
10. Zhang J., Yu H., Man M.Q., Hu L. Aging in the dermis:
fibroblast senescence and its significance. Aging Cell. 2024;
23 (2): e14054.
11. Потапова С.Н. Основы геронтокосметологии. М.: Ме-
дицина, 1977. 200 с.
12. Золотенкова Г.В., Ткаченко С.Б., Пиголкин Ю.И. Совре-
менные неинвазивные методы оценки возрастных из-
менений кожи. Судебно-медицинская экспертиза. 2015;
58 (1): 26–30.
13. Ellenbogen R., Karlin J.V. Visual criteria for success in re-
storing the youthful neck. Plast. Reconstr. Surg. 1980; 66
(6): 826–837.
14. Su-Genyk P., Quatela V. Deep neck contouring through the
ages. Facial Plast. Surg. 2025; 41 (1): 21–28.
15. DiBernardo B.E., Pozner J.N. Intense pulsed light therapy
for skin rejuvenation. Clin. Plast. Surg. 2016; 43 (3): 535–
540.
16. Goldberg D.J. Current trends in intense pulsed light. J. Clin.
Aesthet. Dermatol. 2012; 5 (6): 45–53.
17. Sales A.F.S., Pandolfo I.L., de Almeida Cruz M. et al. Intense
pulsed light on skin rejuvenation: a systematic review. Arch.
Dermatol. Res. 2022; 314 (9): 823–838.
18. Bedewi A.E., Khalafawy G.E. The use of synchrotron infra-
red microspectroscopy to demonstrate the effect of intense
pulsed light on dermal fibroblasts. J. Cosmet. Laser Ther.
2013; 15 (6): 305–309.
1. Мантурова Н.Е., Городилов Р.В., Кононов А.В. Старе-
ние кожи: механизмы формирования и структурные
изменения. Анналы пластической, реконструктивной
и эстетической хирургии. 2010; 1: 88–92.
2. Calleja-Agius J., Muscat-Baron Y., Brincat M.P. Skin ageing.
Menopause Int. 2007; 13 (2): 60–64.
3. Кубанов А.А., Мантурова Н.Е., Галлямова Ю.А. Руко-
водство по косметологии. М.: Научное образование,
2020. 728 с.
4. Хвиюзова И.В. Способ определения топографических
типов старения лица: пат. 2651061 Рос. Федерация :
МПК А61B 5/107 / И.В. Хвиюзова ; заявитель и па-
тентообладатель И.В. Хвиюзова. No 2017144974; заявл.
18.12.2017; опубл. 20.04.2018. Бюл. No 11.
5. Bonté F., Girard D., Archambault J.C., Desmoulière A. Skin
changes during ageing. Subcell. Biochem. 2019; 91: 249–280.
6. Смирнова И.О. Функциональная морфология старения
кожи. Успехи геронтологии. 2004; 13: 44–51.
7. Khavkin J., Ellis D.A. Aging skin: histology, physiology,
and pathology. Facial Plast. Surg. Clin. North Am. 2011;
19 (2): 229–234.
8. Vanaman M., Fabi S.G., Cox S.E. Neck rejuvenation us-
ing a combination approach: our experience and a review
of the literature. Dermatol. Surg. 2016; 42 (Suppl. 2): S94–
S100.
9. Piquero-Casals J., Morgado-Carrasco D., Granger C. et al.
Urea in dermatology: a review of its emollient, moisturiz-
ing, keratolytic, skin barrier enhancing and antimicrobial
properties. Dermatol. Ther. (Heidelb.). 2021; 11 (6): 1905–
1915.
10. Zhang J., Yu H., Man M.Q., Hu L. Aging in the dermis:
fibroblast senescence and its significance. Aging Cell. 2024;
23 (2): e14054.
11. Потапова С.Н. Основы геронтокосметологии. М.: Ме-
дицина, 1977. 200 с.
12. Золотенкова Г.В., Ткаченко С.Б., Пиголкин Ю.И. Совре-
менные неинвазивные методы оценки возрастных из-
менений кожи. Судебно-медицинская экспертиза. 2015;
58 (1): 26–30.
13. Ellenbogen R., Karlin J.V. Visual criteria for success in re-
storing the youthful neck. Plast. Reconstr. Surg. 1980; 66
(6): 826–837.
14. Su-Genyk P., Quatela V. Deep neck contouring through the
ages. Facial Plast. Surg. 2025; 41 (1): 21–28.
15. DiBernardo B.E., Pozner J.N. Intense pulsed light therapy
for skin rejuvenation. Clin. Plast. Surg. 2016; 43 (3): 535–
540.
16. Goldberg D.J. Current trends in intense pulsed light. J. Clin.
Aesthet. Dermatol. 2012; 5 (6): 45–53.
17. Sales A.F.S., Pandolfo I.L., de Almeida Cruz M. et al. Intense
pulsed light on skin rejuvenation: a systematic review. Arch.
Dermatol. Res. 2022; 314 (9): 823–838.
18. Bedewi A.E., Khalafawy G.E. The use of synchrotron infra-
red microspectroscopy to demonstrate the effect of intense
pulsed light on dermal fibroblasts. J. Cosmet. Laser Ther.
2013; 15 (6): 305–309.
19. Петрий М.А., Талыбова А.П., Стенько А.Г. Современ-
ные представления о методах коррекции стрий. Меди-
цинский алфавит. 2021; 9: 33–38.
20. Rosenberg G.J., Brito M.A. Jr., Aportella R., Kapoor S.
Long-term histologic effects of the CO2 laser. Plast. Recon-
str. Surg. 1999; 104 (7): 2239–2244; discussion 2245–2246.
21. Карабут М.М., Гладкова Н.Д., Фельдштейн Ф.И. Фрак-
ционный лазерный фототермолиз в лечении кожных
дефектов: возможности и эффективность (обзор). Со-
временные технологии в медицине. 2016; 8 (2): 98–108.
22. Gold M., Taylor M., Rothaus K., Tanaka Y. Non-insulated
smooth motion, micro-needles RF fractional treatment for
wrinkle reduction and lifting of the lower face: international
study. Lasers Surg. Med. 2016; 48 (8): 727–733.
23. Royo de la Torre J., Moreno-Moraga J., Muñoz E., Cornejo
Navarro P. Multisource, phase-controlled radiofrequency
for treatment of skin laxity: correlation between clinical and
in-vivo confocal microscopy results and real-time thermal
changes. J. Clin. Aesthet. Dermatol. 2011; 4 (1): 28–35.
24. Fabi S.G. Noninvasive skin tightening: focus on new ultrasound
techniques. Clin. Cosmet. Investig. Dermatol. 2015; 8: 47–52.
25. Fares C., Shahla W.A., El Hawa M., Saade D. Nonfacial skin
rejuvenation of the neck, chest, and hands. Part 2: using la-
ser techniques. J. Cosmet. Dermatol. 2025; 24 (2): e16671.
26. Lee S.K., Kim H.S. Correction of horizontal neck lines: our
preliminary experience with hyaluronic acid fillers. J. Cos-
met. Dermatol. 2018; 17 (4): 590–595.
27. Peterson J.D., Kilmer S.L. Three-dimensional rejuvenation
of the décolletage. Dermatol. Surg. 2016; 42 (Suppl. 2):
S101–S107.
28. El Hawa M., Shahla W.A., Fares C., Saade D. Non-facial skin
rejuvenation of the neck, chest, and hands. Part one: using
injections. J. Cosmet. Dermatol. 2025; 24 (1): e16624.
29. Lee J.C., Daniels M.A., Roth M.Z. Mesotherapy, micronee-
dling, and chemical peels. Clin. Plast. Surg. 2016; 43 (3):
583–595.
30. Narins R.S. Minimizing adverse events associated with po-
ly-L-lactic acid injection. Dermatol. Surg. 2008; 34 (Suppl.
1): S100–S104.
31. De Almeida A.T., Figueredo V., da Cunha A.L.G. et al. Con-
sensus recommendations for the use of hyperdiluted calcium
hydroxyapatite (radiesse) as a face and body biostimulatory
agent. Plast. Reconstr. Surg. Glob. Open. 2019; 7 (3): e2160.
32. Herrmann J.L., Hoffmann R.K., Ward C.E. et al. Biochem-
istry, physiology, and tissue interactions of contemporary
biodegradable injectable dermal fillers. Dermatol. Surg.
2018; 44 (Suppl. 1): S19–S31.
33. Gaumond S.I., Abdin R., Yaghi M. et al. Platelet-rich plasma
as an adjuvant therapy to fractional ablative carbon dioxide
lasers for cutaneous repair: a complementary treatment for
atrophic acne scarring. Lasers Med. Sci. 2024; 39 (1): 254.
34. Rodriguez M., Mayrovitz H.N. The history and current sta-
tus of platelet-rich plasma therapy in dermatology. Cureus.
2024; 16 (8): e68306.
35. Dobos K.A. Shielding our future: the need for innovation in
sunscreen active ingredients and safety testing in the United
States. J. Pediatr. Pharmacol. Ther. 2025; 30 (2): 286–288.
ные представления о методах коррекции стрий. Меди-
цинский алфавит. 2021; 9: 33–38.
20. Rosenberg G.J., Brito M.A. Jr., Aportella R., Kapoor S.
Long-term histologic effects of the CO2 laser. Plast. Recon-
str. Surg. 1999; 104 (7): 2239–2244; discussion 2245–2246.
21. Карабут М.М., Гладкова Н.Д., Фельдштейн Ф.И. Фрак-
ционный лазерный фототермолиз в лечении кожных
дефектов: возможности и эффективность (обзор). Со-
временные технологии в медицине. 2016; 8 (2): 98–108.
22. Gold M., Taylor M., Rothaus K., Tanaka Y. Non-insulated
smooth motion, micro-needles RF fractional treatment for
wrinkle reduction and lifting of the lower face: international
study. Lasers Surg. Med. 2016; 48 (8): 727–733.
23. Royo de la Torre J., Moreno-Moraga J., Muñoz E., Cornejo
Navarro P. Multisource, phase-controlled radiofrequency
for treatment of skin laxity: correlation between clinical and
in-vivo confocal microscopy results and real-time thermal
changes. J. Clin. Aesthet. Dermatol. 2011; 4 (1): 28–35.
24. Fabi S.G. Noninvasive skin tightening: focus on new ultrasound
techniques. Clin. Cosmet. Investig. Dermatol. 2015; 8: 47–52.
25. Fares C., Shahla W.A., El Hawa M., Saade D. Nonfacial skin
rejuvenation of the neck, chest, and hands. Part 2: using la-
ser techniques. J. Cosmet. Dermatol. 2025; 24 (2): e16671.
26. Lee S.K., Kim H.S. Correction of horizontal neck lines: our
preliminary experience with hyaluronic acid fillers. J. Cos-
met. Dermatol. 2018; 17 (4): 590–595.
27. Peterson J.D., Kilmer S.L. Three-dimensional rejuvenation
of the décolletage. Dermatol. Surg. 2016; 42 (Suppl. 2):
S101–S107.
28. El Hawa M., Shahla W.A., Fares C., Saade D. Non-facial skin
rejuvenation of the neck, chest, and hands. Part one: using
injections. J. Cosmet. Dermatol. 2025; 24 (1): e16624.
29. Lee J.C., Daniels M.A., Roth M.Z. Mesotherapy, micronee-
dling, and chemical peels. Clin. Plast. Surg. 2016; 43 (3):
583–595.
30. Narins R.S. Minimizing adverse events associated with po-
ly-L-lactic acid injection. Dermatol. Surg. 2008; 34 (Suppl.
1): S100–S104.
31. De Almeida A.T., Figueredo V., da Cunha A.L.G. et al. Con-
sensus recommendations for the use of hyperdiluted calcium
hydroxyapatite (radiesse) as a face and body biostimulatory
agent. Plast. Reconstr. Surg. Glob. Open. 2019; 7 (3): e2160.
32. Herrmann J.L., Hoffmann R.K., Ward C.E. et al. Biochem-
istry, physiology, and tissue interactions of contemporary
biodegradable injectable dermal fillers. Dermatol. Surg.
2018; 44 (Suppl. 1): S19–S31.
33. Gaumond S.I., Abdin R., Yaghi M. et al. Platelet-rich plasma
as an adjuvant therapy to fractional ablative carbon dioxide
lasers for cutaneous repair: a complementary treatment for
atrophic acne scarring. Lasers Med. Sci. 2024; 39 (1): 254.
34. Rodriguez M., Mayrovitz H.N. The history and current sta-
tus of platelet-rich plasma therapy in dermatology. Cureus.
2024; 16 (8): e68306.
35. Dobos K.A. Shielding our future: the need for innovation in
sunscreen active ingredients and safety testing in the United
States. J. Pediatr. Pharmacol. Ther. 2025; 30 (2): 286–288.
